Я хоть и не был героем, а даже немного эгоистом, но таких, как он, кто без зазрений совести может испортить чужую жизнь, презирал.

— По вашему лицу вижу, что вы ещё не готовы к разговору. Что ж, позвольте показать кое-что, — сказал он и пошёл по коридору.

Скорее всего выбора у меня нет, да и было любопытно, если честно. И я пошёл за ним. По дороге он рассказывал как мне повезло и что я не ценю этот дар.

— Неужели вы бы предпочли стать безмозглым низшим? Этот мир стал похож на рассадник, усеянный семенами и дающий урожай. Сейчас самое время полоть сорняки. А после будет сбор урожая — сказал он.

— Я бы предпочёл жить прежней жизнью. Нехотя просыпаться по утрам на работу, стоять в очередях, залезать в долги, встречаться с девушками, решать бытовые проблемы, — ответил я.

Мне действительно сейчас не хватало того, что я ненавидел в прежней жизни. Не говоря уже о былых радостях.

— Мир меняется слишком быстро, мистер Владислав. Сейчас вы либо несёте перемены, либо становитесь их жертвой, — поучал он.

Несмотря на жуткий дефицит общения, из-за ненависти с этим типом мне общаться совершенно не хотелось.

— Вы хоть осознаёте, какие у вас перспективы? Ваш мозг и тело — самое совершенное творение человечества. Вы можете за минуту изучить то, к чему лучшие мастера своего дела стремились всю жизнь. Вы можете жить дольше, чем все ваши родственники вместе взятые, — продолжал он расхваливать своё творение.

— Это всё было бы хорошо. Но если б не вредило остальным людям, — ответил я.

— У всего есть своя цена, Владислав. Всегда нужно чем-то пожертвовать.

— Философ хуев… — пробурчал я.

Мы вошли в другой коридор, где с одной стороны решётки были всё те же охранники, а с другой… Вместо отверстий для выгула пленников в этой стене были камеры, похожие на мою. Только стена, что вела в коридор, была прозрачной. По крайней мере со стороны коридора. Судя по поведению пленников в камерах, они нас не видели. Кто-то водил пальцем по потолку, кто-то спал, кто-то испражнялся в контейнер на стене.

Пленники отличались друг от друга. Некоторые были с явными признаками мутаций, проявленных в разной степени. Над каждой камерой циферблат был более информативным, чем тот, что у наших выходов из камер. На этих, кроме порядкового номера, шли какие-то серийные номера, расшифровать которые я не мог. Две-три заглавные латинские буквы и две цифры. Цифры шли в порядке возрастания, но сбрасывались после каждой смены букв. А в конце каждого повторялось «SHP17». Это, кажется, название сыворотки. К примеру, первыми шли «CP-14-SHP17», «CP-35-SHP17», «CM-67-SHP17», затем «BP-05-SHP17», «BM-42-SHP17», «BP-86-SHP17» и так далее. Возможно, цифры — это процент заражения или мутации, а буквы… Даже не знаю, что бы они могли значить. Тип заражения? Тип иммунитета или генома?