— Так вот чем занимаются бездельники-Стальные, когда мне приходится ждать! — завопил я, скорчив противную и надменную физиономию. — Жрут в три горла и девок портят! А как разжирели-то, — покачал я головой. — Лентяи. дармоеды и дурачьё!

— Ты вообще — кто такой?!! — послышался ответный рёв на несколько голосов, явно возмущённых.

— Ожидающий от вас документов, жирные ленивые канцелярские крысы! — почти честно ответил я, ловко увернувшись от летящего в меня стула. — Да ещё и криворукие и косые… — припечатал я.

Последнего колобки не выдержали — чинуши чинушами. Но Род, всё-таки, боевитый. Да и выпимши… Ну в общем покатилась колобковая рать меня бить. Но я не даром прикидывал свои преимущества, главное из которых был пилотский комбез. Вторым — жиры и пьянство отдыхающих чиновников, но без первого бы это мне не помогло. Спаррингуя с Олафом я постоянно его отключал — но сейчас не спарринг, а выказывание Роду Стальные неудовольствия от меня. Так что все системы комбеза не только работали, но и были выведены в форсированный режим. А теже спарринги с Олафом меня просветили, куда Стальным бить, чтобы надёжно и больно. Так что начал я… убегать. В процессе убегания кругами уворачивался от стульев, бутылок, стриптезёрш⁈

— Вы как, мадам? — обрушив стол и прикрывшись им от метательного обстрела уточнил я выхваченной из воздуха стриптезёрше.

— Я? Бельё не обмочила, — сообщила она озабоченно, опустив руку. — Ой, а на мне его и нет! — захихикала она, чмокнула меня в щёку и шепнула «спасибо».

Ну а я продолжил метания, выдавая подвернувшимся под руку, ногу или стул со столом колобкам звиздюлей. Несколько раз чувствительно получил, но им досталось больше: через пять минут в полуразгромленном заведении валялись аккуратно, но сильно битые бюрократы.

— Отлежитесь, — старась не морщиться распорядился я. — А потом — бегом покатились решать мой вопрос! — припечатал я, топая к выходу.

На выходе меня встретили вооружённые типы, судя по всему СБ-шники Стальных. Но, даже не говоря, послали запрос — а я ответил. Ух как бедолаг скорчило — на миг в броне передо мной стояли не колобки, а сухарики. Дурачьё какое — вот я им искренне улыбался!

Так и дотопал беспрепятственно до монодиска и, с чувством глубокого морального удовлетворения, полетел к Олафу.

А он, пока я наводил порядок и всякое такое, отловил совершенно здоровенного тюленя, причём уже освежевал его. Хмыкнул на моё появление, ну и направил яхту к бунгало. А там, выгружая добычу, стал превозносить мою «помощь» — то ли прикрывая, то ли я не понял зачем. На что я честно и громко признался, что никакого активного участия в охоте не принял, не умею и вообще.