— А ничего, что мне шестнадцать только, Марк Львович? — спросил он. — У меня и прав-то нет.

— С чего ты взял, что нет?

— Так уми говорит, что у нас одни обязанности, — подключилась его сестра.

— Даша, перестань, — Кирилл попытался, но не смог. Девушку уже было не унять. Она выговорилась за все те месяцы, что здесь провела. И даже по мне прошлась, правда, назвала самым любимым, но безжалостным уми, и по Ашше — жестокой уми, и по Беловой, которая только строит из себя принцессу, а на самом деле всех ненавидит, и вообще мир плохой и люди — говно. Ну и разрыдалась под конец. Кирилл виновато на меня смотрел, пытался что-то сказать, но я знак ему сделал, мол, не надо. Иногда надо выговориться, все забываю, что четверым из них только шестнадцать.

Когда рыдания перешли в всхлипывания, а к этому времени вся пятерка собралась посмотреть, что же творится, я достал из воздуха платок, ну чем не фокусник, протянул девочке.

— Нужно?

Даша всхлипнула жалобно, смахнула остатки слез рукой, ну хоть этому научились.

— Держите, — я достал из кармана пачку синих удостоверений. — Раз уж Белова нас покинула, да и оружие носить обычный человек права не имеет.

— А какое у нас будет оружие? — перебил меня Семен.

— Ты сам и есть оружие, не понял еще? — ответила за меня Настя.

— Точно, так и есть. Но если захотите с килограммом железа на поясе ходить, без проблем. Так что вы четверо — сержанты, ну и лейтенант Анастасия Полянская. Поздравляю. Всем, ну кроме Насти, два года в документах прибавили, так что вы, считай, совершеннолетние теперь. Паспорта тоже готовы, и обычные, и загранники на всякий случай. Так что, Даша, можешь хоть сейчас замуж выскочить за того америкоса, который тебе глазки строил.

Даша пробормотала, что никуда не собирается, и все мальчишки — дураки. И виновато на меня посмотрела, ей вообще было неудобно из-за истерики.

— Как скажешь. В общем, сегодня я еду один, а вы остаетесь с жестокой уми. Вон она идет, легка на помине, уже что-то приготовила, и теперь вы на очереди.

Ашши подошла, величественно кивнула в сторону подвала, и пятерку как ветром сдуло. Вот что значит военная дисциплина.

— Поедешь свою красотку будить, прекрасный принц? — томно проворковала она. Не будь у меня способностей к саморегуляции, гормоны уже из ушей бы лезли. — Может, меня с собой возьмешь? Или этих пятерых гномов поддержки?

— Нет, это лишнее.

— Как скажешь, милый. Иди, иди, смотрю, не терпится уже.

Я только усмехнулся, ничего не сказал.

А в больнице меня ждал неприятный сюрприз.

— Екатерина Юрьевна не одна, — предупредил меня Леня. — Доктор у нее.