Увидев меня, она выпрямилась, и в её глазах вспыхнул тот самый огонек, который мне безумно нравилось наблюдать. Огонек той, кто готов идти за учителем хоть в адское пекло.
— Ты как? — спросил у неё, подходя ближе.
— Н-нормально. — она повела плечами. — А в-вы как?
Девушка неловко протянула мне небольшой мешочек в котором отлично чувствовалась странная тяжесть. А когда открыл, обнаружил внутри пару камней.
Это было странно, они не имели сейчас для меня практической пользы. Но… она все равно проявляла заботу, и делала это очень «по-своему».
— Помнишь, я обещал тебя потренировать? — неожиданно задал вопрос ученице.
— У-угу. —кивнула та. — Но у нас так и не в-вышло.
— Тогда идем. — махнул ей рукой. — Я кое о чем договорился, это будет тебе интересно.
— Тренировка? — переспросила девушка, приподнимая брови, но губы тронула улыбка. — С-сейчас? Вы же только с койки.
— Самое время. — я хлопнул её по плечу, направляясь к лестнице. — В бою никто не будет спрашивать справку от врача. Идем.
Ученица двинулась следом, чеканя шаг, и даже учитель не видел её счастливой улыбки, озаряющей лицо.
Мир вокруг всё ещё был дерьмовым, полным монстров и тайн. Но мы были живы. И пока мы живы — мы будем грызть этот мир зубами, чтобы вырвать своё право на существование.
— Кстати… — заметила Вейла, пока мы спускались по лестнице. — Нюхач с твоим братом правы. Коньяк бы сейчас не помешал. Для восстановления баланса, так сказать.
— Заткнись, алкоголичка ты квантовая. — беззлобно ответил ей я.
Глава 24
Небольшой островок в западной части планеты, в локальных реестрах дипломатической миссии значившийся под лаконичным кодом «Объект два», как правило, не знал бед. Это место было резиденцией нового посла Первых на планете. Он занял её тут же, как только появился, и чертовски был рад, что ноги предшественника топтали только орбитальные сооружения.
В то время как остальной мир захлебывался в собственной крови, а мегаполисы превращались в заваленные пылью и обломками кладбища, здесь царила вечная, искусственно поддерживаемая атмосфера и погода.
Каждый кубический метр этого воздуха, каждый градус температуры и уровень влажности были щедро оплачены технологиями Первых, и более того, далеко не одной тысячей солваров. Можно сказать, что это был стерильный пузырь порядка посреди океана творящегося повсюду хаоса.
Коул стоял на открытой террасе своего кабинета, опершись ладонями о перила из матового, теплого на ощупь композита. Он вдыхал соленый воздух океана примитивной планеты, и в каждом вдохе ощущал едва уловимую горечь органического распада. Тот самый запах жизни, который еще не знал настоящей стерильности космических баз и станций.