— Приветствую тебя, Ник! — Генерал Орлов кивнул, с любопытством глядя на меня и по тому, что попадает в камеру, пытаясь определить, где я.

— И вам не хворать, генерал! Пошто честь такая явлена мне — видеть вас?

Орлов улыбнулся:

— Ну, во-первых, есть вопрос — с тобой все в порядке? Помощь не нужна?

— Что за вопросы, начальник? — Я приподнял бровь.

— Да есть информация, что у тебя проблемы. Но если нет — значит, нет.

— Проблемы? Хм… — Я приложил указательный палец к подбородку и задумался. Тик-тик-так. — Проблем много, но все они носят трансцендентальный характер и вряд ли могут быть решены в рамках текущих возможностей человечества!

Тик-так, тикают часики, вытаскивая что-то из далекого-близкого астрала.

— Это да, — прикинулся простаком генерал. — Нам бы что попроще, земное. Хм… В общем, есть кое-какие серьезные официальные вопросы, которые хотелось бы решить в узком кругу. Не заглянешь на огонек?

В это время за моей спиной пронесся болид. Истребкам удалось-таки сбить еще один аппарат проклятых инопланетных сущностей, своим видом и сутью оскорбляющих замысел божий. Я специально не стал прятать картинку, дабы это творение божье, с которым я общался, защищающее свою землю, видело, как достойно дерутся его соплеменники.

— Обязательно, генерал. Как освобожусь.

— Тебе точно помощь не нужна?

— Твоя помощь, достойный воин, в служении своей земле, что ты и делаешь умело и смело, — неожиданно воодушевился я. На мгновение я запнулся, услышав, как где-то зазвучала мелодия Баха, кажется, это был его реквием. — Здесь же требуется вмешательство иного порядка. Божий замысел искажен и трещит от попыток тьмы прорвать белую ткань мироздания. — Мой голос постепенно набирал силу, амплитуда росла, а мне это ужасно нравилось, особенно громоподобность голоса и гнев, разгорающийся в груди. — И даже сестры мойры, давние помощницыего , устали прясть без помощи, ибо нити судьбы гниют и рвутся. Нет уж того исходного начала, дающего крепость сути мироздания, как нет аромата в вине, собранного из гнилых и кислых плодов! А они? Что делают они? Те, кто должен был защищать и следить за претворением замысла? Я спрашиваю! Что делают они⁈

Я почти оглох от своего яростного голоса. Лицо генерала я практически не воспринимал, хоть и видел смутное пятно на его месте. Вокруг что-то сверкало и светилось голубым.

— Их нет! Они растворились! Почему и как они позволили утратить жизни, утратить смысл и исказить помыслы? Разве для того им давалась власть? Разве для того вкладывались молнии в руки наисильнейшего, дабы он поражал тварей божьих, каждая из которых несет в себе частичкуего благодати? Разве для этого? Вершитель судеб! Тьфу! — Я сплюнул, и за пределами купола сверкнуло и мощно ударил гром.