За забором, в зарослях облетевшей ивы, росла кривая сосна, за которой — хорошо было видно — блестела река. Та самая, где некогда рыбачил несчастный бедолага Фома Егорович…
Ахмет не обманул — вечером пленников покормили. Абрек лично выдал им сухари и нарезанное толстыми ломтиками сало. И снова закрыл дверь на засов. Ну, а как же!
Стемнело… Видно было, как догорал костер.
— Ну? — подкрепившись, негромко спросил Иван Палыч. — У кого какие будут предложения?
— Там, за забором — дерево! Ну, сосна… — Родион сглотнул слюну — волновался. — Мы в деревне… у нас… у нас прыгалка была, ну, на речке. Веревка с палкой к деревине привязана… Уцепишься за палку, разбежишься с обрыва — и в воду! Красота. Вот, думаю, и здесь бы так. Веревку я уже присмотрел…
— Авантюра! — хмыкнул Роман Романыч. — Ну, допустим, прыгнем мы в воду… Ноги судорогой сведет — и привет. Холодно. Чай, не лето. Да и, коли выберемся на берег — что, так мокрыми и пойдем? Костер-то не развести — вдруг заметят? Да и как идти — ночью-то? И эти тоже… утром увидят, что нас нет. Обязательно погоню вышлют!
Доктор легонько кашлянул:
— Погоню — да, вышлют. Однако, и нас, наверняка, уже ищут. Товарищ Ар… Сергей Сергеевич, Пронин… и все прочие. Думаю, если они услышат шум… выстрелы… Но, да — тут как повезет… Тсс!
Снаружи послышались чьи-то осторожные шаги. Кто-то подошел к двери… отодвинул засов…
— Спите, бедолаги?
Голос показался знакомым…
— Силяй!
— Тихо, Родя! Я это, я… Уходить вам надо, парни. Сегодня, сейчас.
Шепот Силяя звучал как-то зловеще и немного безнадежно.
— К утру Михайла вернется — и вам не жить. Ну, день-два… До расчета. Ахмет сегодня стакан хватанул — разговорился. Сейчас, как убитый, спит. Да все…
— Уходить? — настороженно переспросил Иван Палыч. — Куда? Под фугасы?
В темноте послышался тихий смех:
— Ну, я ж не такой дурак-то! Кумекаю. Как-то Михайла мене с сбой на станцию взял — кое-что поднести… Так же вот, ночью. Он — впереди, я — сзади. Вышли… Потом зачем-то постояли немножко… он все на часы смотрел. Серебряные у него — «Буре». Я так думаю — время точное выжидали. А потом пошли. Двадцать шагов по тропике, а потом резко свернули направо, в заросли. А дальше — точно на Полярную звезду. Ночка-то была, как сейчас, ясная… Ну, что сидите-то? Досточку выломайте… будто бы — сами…
— Так ты что же, с нами не пойдешь? — прошептал Родион.
Ночной гость ухмыльнулся:
— Не-а. Дождусь деньгов! Михайла — мужик честный, не обманул ни разу. И сейчас не обманет! Ему ни к чему.
— Уверен?
— Ну да. Говорю же — честный!
— Да тут же кругом болезнь, зараза… Как ты не понимаешь? — неожиданно вспылил доктор. — Вы все под смертью ходите! Уходи с нами, парень.