Внизу, на кухне и в обеденной зале, уже слышались чьи-то голоса. Работники растапливали печь, ставили самовар… Вот кто-то торопливо поднялся по лестнице на второй этаж. В дверь осторожно, но настойчиво, постучали.

— Иван Павлович, это я — Анюта! — донесся девичий голос. — Меня папа послал. Там это… Срочно!

— Ну, заходи, Анюта Степановна! — Иван Палыч распахнул дверь. — Садись. Что случилось?

— За нашим домом — военная машина! — волнуясь, пояснила девчонка. — Ну, этот… броневик!

— Броневи-ик? — доктор удивленно ахнул. — Он что же там, в луже застрял?

— Да нет, не застрял, — покачал головою Анюта. — Стоит спокойненько. И эдак пулеметом в башне крутит. Стра-ашно! Папка там уже — ну, мы рядом живем… Так он притаился пока за забором, и велел вам сообщить.

— Правильно, что сразу не сунулся, — Иван Палыч быстро накинул пальто, и, вытащив из ящика стола наган, сунул в карман. — Ну, пошли, глянем…

Дождь кончился. Уже начинало светать, и небо на востоке окрасилось алой зарею. Сполох зарницы гуляли над лесом, отражались в окнах домов. Чавкала под сапогами грязь…

— Вон он! — замедлив шаг, показал Анюта. — За забором. Фары потушил — затаился.

Именно так все и выглядело! Бронированная боевая машина затаилась, словно хищник в засаде! Особо ее не видно, не слышно… и фары не горят. Странно…

На углу, от повалившегося забора, послышался слабый свист.

Анюта кивнула:

— Папка! Вон он, за старой ветлой.

Плохо было видно — скорее, угадывалось, как Пронин помахал рукою.

— Ну, что такое? — подбежав, тихо спросил доктор.

— Двое вышли, вылезли прямо из брюха, — Степан пригладил усики. — Минут десять тому… Все тайком, оглядываясь. Я было хотел выйти, но… решил повременить. Сперва поглядим!

— Верное решение, — одобрительно кивнул Иван Палыч. — Они куда направились-то?

Пронин прищурился:

— Думаю — в школу. Тут можно запросто — через задний двор.

— Понятно… Но, почему тайком?

— Это-то меня и смутило. И этот еще… — Степан кивнул на затаившийся броневик. — Стоит тут, жалом водит. Вернее — пулеметом. Если кто с этой стороны подойдет — ка-к жахнет!

— А мы с этой и не будем… Мы — с той! — хохотнул Иван Палыч. — Вернее, я… А ты, Степан, здесь присматривай. Роман Романыча с его парнями позвать бы не худо. Он у кого на постое?

— У бабки Ермилихи… Ну, большая такая изба-то! — председатель совета покусал губу. — Анютка — метнись! Скажи, чтоб вооружились… А сама потом — домой. И поживее!

Кивнув, девчонка умчалась…

А вот Иван Палыч уйти не успел — во дворе показались двое! Они шли, пригибаясь, в тусклой предрассветной мгле, и тащили на плечах…