Коршунов нажимает пульт. Ворота закрываются, и вспыхивает дежурный свет. Шансы Лесника незаметно маневрировать резко снижаются. Я вижу, как Коршунов достает пистолет-пулемет из «кашкая». Теперь все козыри у нас. Можно переходить в наступление.
Я делаю знак, чтобы Коля не высовывался, и киваю Кириллу. Он выпускает длинную очередь, под прикрытием которой я перекатываюсь к следующей колонне. Теперь мы можем вести перекрестный огонь. Где Лесник? Путь к выходу ему перекрыт.
Бункер вытянут под землей. Одна треть со стороны въезда представляет собой открытое пространство с колоннами. Сейчас мы здесь и находимся. Дальше вглубь уходят два коридора, соединенные между собой проходами. Лесник стрелял сначала из правого, затем из левого коридора. Где он сейчас?
Мелькает фигура! Я вскидываю пистолет, ловлю цель и слышу пронзительное:
— Мама!
О, Господи! Это крик сына, он впервые назвал меня мамой! Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Как раз вовремя, чтобы заметить, как пришедший в себя Гном выпускает пулю в мою сторону. Я падаю за колонну, Гном промахивается. И новый крик, на этот раз Гнома, режет мое сердце:
— Я убью его, тварь! Бросай ствол!
Гном держит под прицелом Колю. Моего сына! Что на меня находит невозможно передать. Я не думаю и не анализирую свои действия. Я, как тигрица, готова перегрызть глотку врагу своего детеныша. Но вместо клыков у меня пистолет. Времени на прицеливание нет. Я действую инстинктивно. Вскидываю руку и стреляю!
Уф!
Пуля выбивает пистолет из руки Гнома. Я набрасываюсь на него и… Коля с трудом оттаскивает меня от раненного в руку противника. Что со мной происходит? Где моя ледяная холодность и строгий расчет?
Пока я прихожу в себя возвращается Коршунов, преследовавший Лесника.
— Ушел через вентиляционный люк, — сообщает он и быстро скручивает обрывками сетки безропотному Гному руки за спиной. — Поживи пока.
Прежде чем покинуть бункер мы заходим в кабинет. Коршунов придирчиво осматривает комнату, потревоженную Лесником. Стол и стеллажи на прежних местах, а ножки массивного дивана оставили след на пыльном полу. Коршунов сдвигает диван и поддевает плинтус. Между стеной и полом узкая щель. Он просовывает пальцы и цепляется за крайнюю плитку, которыми облицован пол.
Вот это да! Плитка поднимается! Под ней квадратная ниша с железным ящиком.
— Так я и думал! — устало радуется Кирилл.
57
Мы с Коршуновым смотрим видеозапись. Она черно-белая неважного качества, но я узнаю интерьер коттеджа на Рублевке, из которого работала на запугивание Иткина. В кадре двое: Рысев и Иткин. Понурый Иткин сидит в кресле, а Рысев мягко, как кошка, расхаживает перед ним. Дата и время в углу кадра доказывают, что запись сделана сразу после того, как я покинула коттедж. Самое главное, что звук записан чисто.