Лесник сдернул с Коршунова шапочку и выдернул из машины.

— Свободен. Поживи пока.

Кирилл осмотрелся. Улица тихая, но люди ходят. Это хороший знак. Сзади приткнулся его «чероки», из которого вышел насупленный Гном и направился к Коршунову.

— Хотел нас под пули Демона подставить! Наши люди обыскали тот заводик, куда ты нас привез, и нашли винтовку с оптикой. Она должна была нас грохнуть, да?

Гном ударил кулаком в живот. Кирилл стерпел удар, понимая, что его привезли сюда не для того, чтобы отдубасить.

— Ты идиот, Коршун! Предал систему! Мог быть с нами, а связался со списанной киллершей. Ей по любому кранты!

— Погоди, вас тоже спишут.

Гном презрительно сплюнул:

— Я же говорю — идиот!

— Отдельный, обособленный человек, — согласился Лесник. В отличие от напарника он был настроен философски. — Таково первоначальное значение слова «идиот».

— Чего? — скривился Гном.

— Древние греки уважали общественные обязанности и называли себя «политес». А тех, кто игнорировал общественную жизнь, например, не ходил на голосования, называли «идиотес». Коршун, ты участвовал в выборах? — Не дождавшись ответа, Лесник развел руки: — Я так и думал. Такого гражданина сознательные греки презирали и подчеркивали, что это ограниченный, невежественный человек. Так, постепенно, «идиот» стало синонимом слова «тупица».

— Скоро у нас «идиотес» станет больше чем «политес». Но мы подправим статистику!

Гном снова замахнулся, но его остановил Лесник:

— Нашего идиота лечить поздно.

— Эй, вы, сознательные греки, что с Таней? — прервал словоблудие оперативников Коршунов. — Где моя дочь?

Лесник бросил мобильный Коршунова на водительское сиденье в «чероки» и ушел к своей машине. За ним последовал Гном. Агенты уехали. Коршунов заметил ключи в замке зажигания и сел за руль.

Его выпустили, вернули машину и телефон. Что бы это значило? Ночь он провел в неизвестном бункере. Полчаса назад дали попить и вывезли сюда.

Взволнованный Кирилл подхватил телефон и набрал номер дочери.

— Таня! — обрадовался он, когда ему ответили. — Ты где?

— Я уже дома. Меня держали в камере, а недавно отпустили.

— Ты в порядке? С тобой ничего не сделали?

— Всё нормально. Но почему со мной так поступили?

— Это из-за меня. Прости.

— И из-за нее? — Оба поняли, о ком идет речь. — Вам пришлось выполнить их условия?

— Таня, я тебя прошу срочно уехать в Польшу. И затеряться где-нибудь в Европе. Никому не говори, где ты. Связь только через почту.

— Всё так серьезно?

— Да.

— И надолго мне надо исчезнуть?

— Пока мы не решим проблему. Оставаться в Калининграде тебе опасно.