— Что? — не понял тот.
— Ты спас меня и влюбил в себя! — сказала Симона главные слова. — Это я должна всех спасать, а не ты!
— Разве? — удивился Хват, продолжая гладить ее волосы. — По-моему наоборот ты должна сидеть дома и растить детей, а твой муж — защищать тебя и охранять.
— Это несбывшаяся мечта. — Канонисса посмотрела огрину прямо в глаза. — Ты считаешь меня взбаламошенной дурой?
— Ты тоже мне нравишься. — Кивнул он. — И у нас много общего, главное из них — долг. Мы — вожди, на нас равняются наши подчиненные, что они могут подумать, если увидят тебя такой?
— Какой? — не поняла Симона.
— Слабой и расклеившейся. — Резко произнес Хват. — Ты канонисса боевого ордена или девчонка, выпускница Схолы?
Симона вытерла красные глаза и со всего маху засадила кулаком Хвату в ухо, но тот ловко отдернул голову.
— Я — канонисса! — важно сказала он. — Отпусти меня, ты, тупой мутант! — Огрин немедленно разжал объятия, однако Симона не торопилась слезать, удобно устроившись у него на коленях. — Ты выполнил мой приказ? — удивилась она.
— Зато ты не торопишься исполнять мои просьбы. — Заметил он, разглядывая своим живым глазом ее лицо. Симона немного покраснела от такого внимания, вспомнила про свои шрамы и провела пальцами по рубцам. — Они тебя не уродуют, наоборот, говорят, что с тобой лучше не связываться. — Сказал Хват.
— Обними меня. — Попросила канонисса.
— Ты уж определись, чего ты хочешь. — Проворчал огрин, но пожелание выполнил. В его руках находится было приятно, к тому же от тела Хвата шло тепло и вскоре Симоне стало жарко.
— Я женщина, я раба своих желаний. — Сказала она, вставая и огрин немедленно отпустил ее. Канонисса прошла к своей броне, потеребила поддоспешник, оглянулась на Хвата, который разглядывал ее протезы.
— Где ты потеряла ноги? — спросил он.
— Разве это так важно?
— Совсем нет. — Согласился он и подошел к женщине. — Так ты поможешь нам с эльдарами?
— Ты же знаешь, что я не могу ослушаться приказа инквизитора, а пока у нее не отобрали печать — она главная. — Произнесла Симона, отводя глаза, но Хват поймал ее за подбородок.
— Я спросил у тебя не об этом. — Он честно смотрел на канониссу своим глазом. — Прости, что наговорил лишнего при всех, но таков уж я сам по себе.
Симона провела по рубцу шрама на лице огрина.
— Поэтому ты мне и нравишься. — Призналась она. — Ты честен, справедлив и всегда говоришь правду, а я терпеть не могу лжи. — Симона вздохнула. — Ее в моей жизни было слишком много. Права инквизитор, я создала свой собственный мирок и скрылась в нем как в скорлупе. А ты ее разбил. — Она снова вздохнула. — Я понимаю, что мы не можем быть вместе, ты — огрин, я — человек. Ты — вождь, я тоже и нас ведет долг перед нашими воинами. Ты кругом прав, но иногда так хочется забыть о проблемах и немного пожить для себя.