За одним из стекол врач увидел подвешенный на стальных цепях массивный экзоскелет, к которому тянулись толстые жгуты кабелей. В соседнем боксе техники возились с механической рукой, суставы которой пугающе точно повторяли человеческую анатомию. Змиенко сжал челюсти. Масштабы этой скрытой подземной империи поражали. Пока наверху страна строила светлое будущее, здесь, в бетонной утробе, система хладнокровно перекраивала саму человеческую природу, превращая живую плоть в расходный материал.
Блондин шел ровно, чеканя шаг. Внутри всё еще клокотала глухая, черная ярость после реанимации Исая. Пальцы хирурга помнили скользкую кровь и слабую пульсацию умирающего сердца отца. Врач только что вырвал старика из лап смерти вопреки всем планам двадцать восьмого отдела, и теперь был готов встретить последствия лицом к лицу.
Коридор уперся в массивную гермодверь без единой таблички. Двое автоматчиков у входа вытянулись по струнке, даже не взглянув на прибывших.
Топтун приложил магнитный пропуск к черному квадрату считывателя. Замки лязгнули с тяжелым, оружейным звуком. Створка неохотно подалась внутрь.
— Проходите. Вас ждут, — бесстрастно произнес конвоир и отступил на шаг.
Ал переступил порог. После холодного, стерильного ужаса лабораторий кабинет начальника отдела казался изощренной насмешкой. Массивный стол из карельской березы, дорогие персидские ковры, лампа с зеленым абажуром и даже фальшивое окно с тяжелыми портьерами — идеальная, выверенная до мелочей иллюзия обычного министерского кабинета на поверхности.
За столом сидел Виктор. Блондин в безупречном костюме-тройке неторопливо перелистывал пухлую картонную папку. Услышав шаги, куратор поднял голову. Золотистые стекла очков-авиаторов блеснули в полумраке.
Глава 13
Тяжелая дубовая дверь бесшумно закрылась, отрезая Ала от монотонного гула вентиляции.
Виктор сидел за массивным столом, сложив руки в замок. Идеальный костюм-тройка, золотистые авиаторы, ни единой морщинки на лице тридцатилетнего мужчины. Блондин излучал абсолютное, пугающее спокойствие.
— Вы пунктуальны, Альфонсо Исаевич. Присаживайтесь.
— Мой отец только что перенес инфаркт из-за ваших игр, — баритон хирурга лязгнул неприкрытой угрозой.
Змиенко остался стоять, нависая над столом. В фиалковых глазах полыхала глухая, черная злость.
— Если вы думаете, что я стану работать под дулом пистолета…
Куратор плавно, с грацией сытого аристократа, открыл пухлую картонную папку. На полированную карельскую березу легла первая фотография.
— Пистолеты — это так вульгарно, доктор, — мягко произнес бессмертный, сдвигая снимок на край стола. — Мы предпочитаем более тонкие аргументы.