Диктатор перестал вырываться. Его лицо, еще секунду назад искаженное первобытной яростью, вдруг превратилось в серую, усталую маску. Вся чудовищная, напускная дикость испарилась без следа. На больничной койке остался лишь очень умный, смертельно уставший и бесконечно одинокий человек.
— Значит, ты всё понял, лекарь, — глухо, почти без акцента произнес Мбаса. Его глаза смотрели на Ала уже совершенно иначе — с острым, трезвым и оценивающим прищуром.
— Моя работа — понимать анатомию. А ваша — управлять страной, — Ал достал из кармана халата ампулу и шприц. — Я сниму ремни. Но если вы попытаетесь дернуться или снова начнете орать, я вколю вам такую дозу транквилизатора, что вы будете пускать слюни до самого вечера. Мы договорились?
Мбаса долго смотрел в фиалковые глаза бесстрашного русского хирурга, а затем едва заметно кивнул.
— Снимай, доктор. Я буду смирным.
Ал хладнокровно расстегнул кожаные фиксаторы. Первый раунд их личного противостояния остался за хирургом.
Глава 2
Дверь палаты интенсивной терапии мягко щелкнула за спиной Ала. Коридор дворцовой клиники тонул в полумраке — в целях безопасности часть ламп была выключена, оставляя лишь тусклые островки дежурного освещения.
Виктория ждала его у окна, небрежно привалившись плечом к прохладной стене. В свете далекого фонаря ее профиль казался высеченным из мрамора. Услышав шаги хирурга, она медленно повернула голову. На губах играла та самая неуловимая, дразнящая полуулыбка, которая всегда сводила его с ума.
Ал подошел вплотную. В пустом коридоре, где эхо разносило каждый шорох, они остановились непозволительно, преступно близко друг к другу.
— Пациент усмирен? — шепотом спросила Вика.
Она плавно подалась вперед, словно собираясь поправить воротник его медицинского халата. Ее пальцы скользнули по жесткой ткани, а затем почти невесомо коснулись обнаженной кожи на его шее. От этого мимолетного, обжигающего прикосновения по венам Ала ударил адреналин. Они оба ходили по острию бритвы. Эта женщина принадлежала его всесильному отцу. Одно неосторожное движение под прицелом местной охраны или агентов конторы — и их растопчут в пыль. Но именно эта ежесекундная угроза разогревала их кровь до температуры кипения.
— Пациент оказался гораздо умнее, чем пишут в ваших комитетских сводках, — баритон Ала упал до вибрирующего, интимного полушепота. Он не отстранился. Напротив, его рука властно легла на ее талию, притягивая еще ближе. — И он не жрет людей, Вика. Его планомерно травили тяжелыми металлами. Кто-то из своих.
Холодные глаза Виктории радостно блеснули. Опасность возбуждала ее сильнее любого вина.