— Инструкции пишут для тех, кто мыслит пятилетками, капитан, — снисходительно оборвал его блондин. На губах Крида заиграла легкая, ледяная полуулыбка. — Доктор Змиенко — творец. Гениальный, порочный и невероятно упрямый мальчишка, который сегодня обманул саму природу. Такие таланты рождаются раз в столетие.
Куратор обошел стол, плавно опускаясь в кожаное кресло. Каждое движение источало абсолютную, подавляющую уверенность существа, стоящего на вершине пищевой цепи.
— Пусть хирург пока живет. Пусть пьет свой коньяк, волочится за юбками и тешит себя иллюзией, что он переиграл систему. Эта искра ярости и жажды жизни делает его ум острее. Когда придет время, мы заберем не только генерала. Мы заберем самого Ала. И поверьте, капитан, служить вечности гораздо интереснее, чем служить министерству здравоохранения.
Офицер нервно сглотнул, отдал честь и поспешно скрылся за массивной дверью, не в силах выносить давящую ауру этого кабинета.
Виктор поправил очки-авиаторы и снова перевел взгляд на вьюгу. Впереди была красивая, долгая партия. И в отличие от семьи дипломатов, отчаянно цепляющихся за каждый прожитый день, у Крида в запасе было всё время этого мира.
Глава 11
Утро в Третьей градской пахло хлоркой и растворимым кофе. Но на четвертом этаже этот привычный букет перебивал въедливый, металлический дух номенклатуры.
Ал взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. В крови всё еще бродил ночной кураж. Хирург приехал проверить пациента — человека, чью плоть он вчера заставил слиться с титаном.
Но коридор спецблока оказался перекрыт.
Люди в одинаковых серых костюмах деловито перекладывали генерала на закрытую эвакуационную каталку. Ветеран находился в сознании, хотя взгляд заметно плыл от лошадиных доз анальгетиков.
— Какого черта здесь происходит? — баритон Змиенко хлестнул по кафельным стенам.
Пара топтунов инстинктивно дернулась к кобурам.
— Плановая транспортировка объекта, Альфонсо Исаевич.
Голос прозвучал мягко, раскатисто и пугающе спокойно.
От окна отделилась высокая фигура. Виктор Крид. Идеальный костюм-тройка, золотистые авиаторы, ни единой случайной складки на дорогом английском сукне. Начальник двадцать восьмого отдела двигался с выверенной грацией старого аристократа, плавно рассекая суету больничного коридора.
Нордиец остановился в шаге от врача.
— Пациент не транспортабелен, — Змий упрямо вздернул подбородок, сверля начальство фиалковыми глазами. — Идет процесс приживления фасции. Любая тряска может спровоцировать микроразрыв. Я запрещаю перевод.
Крид снисходительно, едва заметно улыбнулся.