Изредка по лагерю разносился истеричный смех той девицы, которая, кажется, упивалась тем, чем она занимается. Всё это походило на какое-то безумие, и я невольно поймал себя на мысли, что мне от этого совсем не страшно. Будто такое уже стало для меня нормой. Даже мёртвые тела не вызывали у меня приступов отторжения. Я относился к ним лояльно, и это было странно, но зацикливаться на этом я не стал.

Сколько уже прошло времени? Минута? Две? А может, десять? Не знаю, в такой суматохе и постоянных взрывах сложно что-то понять. И когда постоянно кто-то кричит от боли или от страха, а рядом взрываются ящики с боеприпасами, чудом не нанося мне повреждений, уши закладывает, и мозг бьётся о черепную коробку, дезориентируя.

Неожиданно передо мной выехал военный джип. И сделал он это настолько резво, что я едва не клюнул в дверь носом. Сверху, за спаренным пулемётом, я увидел Сыча.

— Алекс, прыгай! Быстро! — дверь открылась, и я увидел Гришу. Внутри сидели остальные ребята. Рыжий лежал на полу без сознания, а Болтун и Снежинка держали в руках автоматы, но на них лица не было. — Бегом!

Я нырнул внутрь, и дверь тут же закрылась.

— Кто за рулём? — первое, что я спросил, когда джип сорвался с места и на полных оборотах двигателя помчал от этого места подальше.

— Немец, — Гриша вздохнул и огляделся. — Долго объяснять, но скоро по этому месту отработает авиация. Нам нужно срочно уезжать. Еврофайтеры превратят это место в пепелище, в лучшем случае через минуту! В худшем, через тридцать секунд!

— Чего⁈ — я удивлённо посмотрел на Гришу, а затем и на армейский лагерь, от которого мы слишком медленно отдалялись. Та безумная всё ещё в нём бушевала, будто совсем забыла про нас. Вошла в кураж? Похоже на то, но мне казалось, что изначально она преследовала иные цели. Решила нас отпустить?

— Видишь немца спереди? Вот его за это благодари. Хорошо, что он нас предупредить успел. Иначе все бы там сегодня полегли. Умён оказался, сразу понял, что к чему и начальству сообщил.

— А как же выжившие? — я удивлённо посмотрел на Гришу. — Выходит, что их прикончат свои же!

— Маловероятно, что там кто-то останется в живых, если этого не сделать. Честно говоря, я думал, ты видел, что творит эта ополоумевшая девка. Это все видели.

— И их начальство на это согласилось? — я не мог поверить в услышанное. Это всё звучало слишком нереалистично.

— Насколько я понял из перевода Сыча, этот парнишка сообщил о том, что из рифта выскочил очень сильный монстр и уничтожил почти весь лагерь. Он действовал самоотверженно, представившись начальником лагеря. Вот только сам начальник к тому моменту уже был мёртв. Возможно, Германия настолько боится этого рифта, что готова на всё, лишь бы он закрылся. Но нам предстоит очень долго объясняться за произошедшее.