— Давай рассказывай, как ты тут? — перевел тему Романов. — Как тебе служится под начальством Белова после того, как ты члена его Рода приложил?

— Знаешь, нормально, — отвечал я. — Он, в отличие от своих родственников, адекватный. Я бы даже сказал, нормальный мужик.

— Да, мы знаем, что Беловы в Минске совсем зажрались, но взять их пока что не за что, — скривился Алексей. — Есть надежда, что тот тип, которого ты пленил во время последнего испытания с ними связан, но маловероятно. Скорее всего, он замешан в чем-то более крупном. Он знает о… — Романов осекся и начал изучать меня цепким взглядом, словно решая, говорить мне о чем-то важном или нет. — Давай ускоримся. Мне есть, что тебе сказать, Александр, — серьезно произнес парень. Остановившись возле палатки, он развернулся в сторону Златовой. — Анна Александровна, не примите за грубость, но я попрошу вас подождать снаружи, — внезапно мой друг превратился из простого и дружелюбного парня в того самого принца.

— Я понимаю, Ваше Императорское Высочество, — кивнула Анна и отправилась к костру, возле которого сидели отдыхающие члены гвардии Романовых.

Мы же с Алексеем быстро зашли в палатку, где он с сосредоточенным лицом выудил из кольца-хранилища артефакты, следом разбросал их по периметру палатки, после чего активировал. Нас накрыло темным куполом, через который не было ничего видать, не говоря уже о том, чтобы слышать. Звуконепроницаемый барьер. Интересно.

— Александр, просто из-за того, что именно ты пленил того мужика, а также постоянно оказываешься рядом с членами моей семьи во время всяких происшествий, то я принял решение поделиться с тобой кое-чем очень важным, — он был очень серьезно настроен. Об этом говорила его походка, когда он ходил туда-сюда по палатке, держа руки за спиной. — О том, что я тебе сейчас расскажу знаем только я, Михаил и мама. Боже, да даже Катя с Таней не в курсе.

— Подожди, — я раскрыл свою пятерню перед ним. — Ты сначала хорошенько все обдумай, а потом решай делиться со мной столь важной информацией или нет. Не стоит принимать поспешных решений, чтобы они не стали посмешными.

Романов замолчал, подошёл к графину с водой, а может быть, и не водой. Налил себе стакан и медленно его выпил. Он еще постоял с пустым стаканом, окончательно взвешивая все «за» и «против». Наконец, он обернулся и взглянул на меня взглядом, полным решимости.

— Начну, пожалуй, издалека, — он уместился на свободный стул и предложил мне присесть напротив него. — Когда мой отец уходил в свой поход, моя мать была беременна, — эту информацию я воспринял спокойно. — Отец об этом не знал, мама на тот момент — тоже. Я с братьями и сестрами тем более, — продолжал Романов. — Мы решили скрыть рождение ребенка.