Плюс оставались вертолёты, работающие на малых высотах, да стандартные, привычные к шуткам над физикой, наполненные газом бронированные дирижабли. Вот последним на всю Изнанку было положить с высокой колокольни. Поэтому наравне со штурмовыми хищными вертолётами в небе легко можно было увидеть медленно ползущих гигантов. Неповоротливые, тяжёлые летающие городки служили скорее воздушными крепостями, чем средством передвижения. И, полагаю, именно сейчас их должны были стягивать к предполагаемому месту прохода Стаи.

Закончив с делами, я удобно устроился возле Колодца. Перед тем как отправиться в неожиданную командировку, в голове крутилась одна идея, и вот, наконец-то, появилось время, чтобы её проверить.

Поток энергии шёл сквозь меня, и я медленно, осторожно расправлял вязкие нити своих каналов. Каждая частица вибрировала от первозданной мощи, наполняя тело то жаром, то холодом. Я неторопливо растянул резервуары, улавливая могущество планеты, а затем прикрыл глаза, погружаясь в медитацию.

Моё сознание превратилось в сверкающую головку гигантской булавки, пронизывающую пространство и материю. В висках сдавило, в груди стало тесно, но я упорно двигался внутрь себя, стараясь не задеть расправленные каналы. Замечая среди ярких контуров старые чёрные нити предыдущего владельца. Пробираясь через них всё глубже и глубже, к самому сердцу.

И когда до цели оставалось совсем чуть-чуть, ко мне навстречу колыхнулась чёрная муть.

«А-а-а-а-а! Уйди-и-и-и!»

Тьма вздыбилась, приняв форму человека.

— Здравствуй, Михаил! — сказал я. — Рад тебя видеть воочию.

«Уйди Христа ради!» — повторил предыдущий владелец тела. «Не хочу сейчас ничего!»

Тьма заклубилась, меняя положение. Силуэт повис передо мной.

— Нам надо поговорить, — сказал я.

«Не надо. Ничего не надо! Я ничего не хочу. Всё тлен. Всё бесполезно. Ты видел эти линии⁈» — бурлящее тьмой лицо придвинулось ко мне вплотную. «Ты видел? Никакой естественности! Убожество, настоящее убожество! Я должен был сделать иначе! Понимаешь⁈ Иначе! Динамики не хватает! Нет должной проработки плоскостей. Слабая работа, слабая!»

— Михаил…

«Величия нет. Нет опасности. Просто бездушное изображение»

Силуэт тёмного скульптора заметался из стороны в сторону, хватаясь бесплотными руками за призрачную голову.

«Ошибся. Ошибся! Но где⁈ В пропорциях? В ритме⁈ Может быть, поменять структуру материала?»

Он снова оказался рядом со мной.

«Жизни нет! Жизни нет, хотя жизнь была! Ты понимаешь? До того, как всё стало материалом — жизнь была. Оно же ходило как-то! И стало истуканом! Понимаешь⁈»