Я снова промолчал, но ему и не требовалось моего подтверждения.

— Вы лишь оттягиваете конец, Зодчий. Как насчёт того, чтобы просто сдаться? Я лично обещаю вам безопасность. Слово дворянина.

— Боюсь, слово дворянина с вашей стороны неуместно, — заметил я. — Особенно в текущих обстоятельствах. Вы клялись в верности Империи.

Гжежинский нахмурился:

— Клялся. Когда-то. Но это другое. Я выступаю против власти, а не страны. Я люблю Россию и предан ей до конца. Как и многие те из нас, у кого просто закончилось терпение.

— Верю, барон. В это я верю. Если бы за вашими плечами не стояли штыки Перуанского Протектората, то, может быть, даже разделял такое отношение.

— Сегодня он стоит, а завтра не стоит. Тут ведь дело переменчивое, — он обернулся на вооружённых латиносов. — Но всё же эта полемика политическая, а мой отец говорил никогда не поднимать таких тем с другими людьми. Всё всегда закончится руганью. Давайте решим сложившуюся задачку, а то тут у нас немножко холодно, Зодчий. Вы сдаётесь?

— Я видел тела тех, кто сдался.

— Ну не надо так драматизировать, — он неторопливо натянул перчатку, сделал короткий жест и отступил от входа. — Мы же сейчас про вас говорим, а не про тех, кто был включён в списки закостенелых сторонников преступника, сидящего на троне. Мне от их смерти радости немного, клянусь вам. Но сопутствующие потери есть сопутствующие потери. Вы — другое дело.

Несколько латиносов бросились к входному шлюзу и принялись его минировать. Гжежинский спокойно прошёл за промёрзший фургон с надписью «Солёный Сахалин» и изображением улыбающегося краба.

— Давайте уже решать, Зодчий. Две жизни в обмен на одну. Как вам?

— По-моему, вы лукавите, барон. Полагаю, компадре Альфа надёжный щит, который пока ещё позволяет нам дышать.

— О, вы переоцениваете роль Каменской, — вкрадчиво заметил Гжежинский. — Она очень важна, но заменима. Как и все мы. На её место встанет другой, и, может быть, он будет не так добр к благородным людям.

Взрыв качнул грузовик, за которым стоял барон. Дым у входа рассеялся, показав раскуроченный тамбур.

— Время на исходе, Зодчий, — прокомментировал это Бета-1. — Давайте остановим бессмысленное кровопролитие.

В бункере подняла голову Лаура, покосилась в сторону двери. Кожин пошевелился и весело прохрипел:

— Господи, неужели это всё сейчас закончится? Мне всегда было интересно, как это случится.

— Замолчите, Олег Сергеевич, — дрогнул голос Челидзе. Женщина поднялась, глядя в сторону входа.

— Хорошо, — сказал я. — Обмен.

— Мне нужно ваше слово, Зодчий, — не смутился барон. — Слово дворянина. Я хочу, чтобы вы пообещали мне не предпринимать никаких действий, способных разочаровать меня в вас, как в благородном человеке.