— Пятый ранг, — ответил я на немой вопрос Милославской.

— Вот это я понимаю. Всё в дом, всё в семью, господин Зодчий, — не удержалась воительница.

— Как себя чувствуете? — спросил я.

Видимых повреждений у витязя не было, но не стоит забывать, что огненный монстр сумел вывести Милославскую из строя.

— Лучше всех, господин Зодчий. А вы?

— Где-то также, — не стал жаловаться я, хотя бок болел ужасно. Подошёл к дырке наружу и принялся делать проход на поверхность. После чего мы переглянулись с Милославской и вместе потащили пленника к дневному свету. Выбрались на улицу неподалёку от здания Конструкта, рядом с магазином, на вывеске которого карапуз в подгузнике уплетал ватрушку в тесте. Витрина была разбита, и стеллажи с засохшей выпечкой лежали друг на друге. На втором этаже пекарни возле окна стояло несколько человек, глядя на нас через стёкла. Одна женщина плакала от счастья, прижимая к себе ребёнка. Я махнул им рукой и показал жестом, что теперь всё будет в порядке, но они должны сидеть там и не высовываться. Женщина часто-часто закивала. Тучи на небе разошлись, пропуская солнце. По телу прошла волна озноба. Клацнув зубами, я отошёл чуть в сторону от пролома к облетевшему тополю. Прислонился к нему спиной и медленно сполз. Выдернул из уха бесполезный наушник. Связи после посещения Изнанки больше нет. Моя «сфера-невидимка» защитила меня от взора Тёмного Зодчего, но для того, чтобы уберечь технику, нужно нечто большее.

О, мне бы «Ёжик» для исследования. Этот вопрос непременно надо будет поднять при следующей встрече с Императором. Которая, уверен, будет. И вообще у меня ещё столько вопросов. Фух.

Витязь убедилась, что пленник надёжно зафиксирован, после чего какое-то время копалась в набедренной сумке, вытащила оттуда небольшой шар и с коротким выдохом с силой запустила тот в небо. С едва слышным хлопком там, на высоте метров ста с чем-то образовалось ярко-синее пятно, клубящееся на месте и не исчезающее.

— Дайте посмотрю, — подошла Милославская и сделала жест, призывая меня повернуться к ней боком.

— До свадьбы заживёт, — поморщился я, но подчинился. — Пару минут, и приду в норму.

— Свадьба? — Милославская хмыкнула. — Давайте не будем торопиться, господин Зодчий. Вы пленили моё сердечко, но всё же мы должны узнать друг друга получше. Вдруг вы не закрываете тюбик зубной пасты? Это принципиальный вопрос, знаете ли.

Она вдруг замолчала, уставившись на рану, после чего протянула:

— Та-а-ак… Могло бы быть и лучше, конечно. Нужно будет потерпеть. Обещаете не плакать?

Я усмехнулся. Витязь полезла в ещё один поясной подсумок, вытаскивая оттуда несколько пузырьков и шприц в индивидуальной упаковке. Открыла чёрный флакон, плеснула на рану. Я сдержал вскрик, но всё же вздрогнул от резкой боли. После чего почувствовал укол и почти сразу же пришло облегчение.