— Понимаю. А америкашка почему не свалился? — с оттенком ревности поинтересовался Станислав Сергеевич. Однако перед этим он убедился, что Билли нас не слышит. Хрономант неподалёку любовался диковинным поведением цветов Скверны, увядающих прямо на глазах из-за отсутствия питания. Он был будто бы всецело поглощён зрелищем и это, конечно, ничего не значило. Мне кажется, если в его интересах будет подслушать наш разговор — он сделает это без труда.

— Должно быть, тоже амулет, — пожал плечами я. Для адепта, или кем там притворялся Дигриаз, психомантии — навык необычный. Но ведь Билли же как-то смог и Керна-Конычева провести, который щёлкал людей как орешки. Интересно, как. Оберегами «американец» пренебрегал.

— Хм… — Снегов смотрел с подозрением. — Я ему не верю.

— По-моему, вы это уже говорили, Станислав Сергеевич, — я протянул ему чашку с чаем. Витязь гордо отказался, но секундная заминка выдала внутреннюю борьбу воина. Пришлось покачать приманкой вверх и вниз, добавив значения во взгляд, мол, бери уже.

— Благодарю вас, Михаил Иванович, — он сдёрнул боевую рукавицу и взял крошечную чашку. Отхлебнул и неожиданно расплылся в улыбке:

— С малиновым вареньем⁈ Как в детстве у матушки.

— О май гад! Вы есть праздновать и без Билли?

Рядом с нами нарисовался американец, достал фляжку. Улыбка сразу исчезла с лица витязя. Воин явно недолюбливал Билли. Впрочем, писатель обладал даром раздражать людей. Возможно, даже осознанно.

— Я есть тоже пить! — поднял флягу Дигриаз. — За землю Русскую, да пусть прирастает она польскими! Пока польскими. Вижу, Миша, что русский сапог скоро будет терзать эта земля! Дойдём ли до Парижу?

Снегов повернул к нему голову с очень нехорошим выражением лица, а я осторожно забрал из его руки чашку, чтобы не помял.

— Ты забываешься, Билли, — сказал я.

— Мой русский опять меня подвести, — улыбнулся тот, глотнул из фляжки и содрогнулся. — Я хотел сказать «спасать», конечно! Биг сорри, ю ноу?

— Действительно ли так хотел сказать? — проворчал закипающий витязь.

— На этом предлагаю остановиться, — пришлось повысить голос и погасить конфликт в зародыше.

— Виноват, — с примиряющейся улыбкой произнёс барон и протянул мне флягу. — Пис?

— Что это? — с подозрением спросил я.

— Чистейший самогон, настоявшийся на копчёной груше, — со значением подмигнул мне Билли. — Гордость мастера из дивного града Торжок! Лучший специалист, ю ноу.

Я отказался, несмотря на волнение тёмной половины. Снегов только поморщился на предложение и отвернулся. Американец пожал плечами и сделал ещё один глоток, его шляпа промокла насквозь, и её поля обвисли, но барона это совсем не смущало. Он занюхал от рукава, передёрнулся и спросил: