А Аргентина здесь каким боком-то была? Насколько я поняла из объяснений Терезы Рамиры, навестившей меня на предмет «уточнения» своей производственной программы на шестьдесят девятый год, в стране обстановка была, мягко говоря, не очень. Президент (с элегантностью носорога) старался все же страну развивать, но… я же говорила, что латиносы — народ в массе своей ленивый, так вот, чтобы производство увеличить, Хуан Карлос Онганиа не придумал ничего лучше, чем увеличить длительность рабочей недели на четыре часа — и это при почти десятипроцентной официальной безработице. И причина была в целом понятна: например в Кордове, которая стала уже «промышленным центром» страны, просто электричества не хватало на то, чтобы старые предприятия расширить или новые запустить. Но рядом (совсем рядом) были высокие горы, речки текли неподалеку — и аргентинский диктатор (скорее не сам лично, а какие-то его советники подсчитали), что постройка недорогих ГАЭС с ветряками поможет там быстро энергетическую проблему решить. А так как «решение» имелось только у Советского Союза…

Сеньор Онганиа решительно боролся с любыми проявлениями коммунизма. А с коммунизмом бороться — дело благородное и полезное, вот только когда это не касается вопросов экономического выживания страны. А когда от сотрудничества с «коммунизмом» стране (с экономической точки зрения) становится только лучше, то «холодильник побеждает телевизор» с большим отрывом. Насколько я «помнила», во время правления Онганиа в Аргентине сильно просело сельское хозяйство — но это «в той жизни». А сейчас это хозяйство наоборот довольно быстро развивалось и объемы сельхозпродукции росли: все же и полмиллиона тонн хорошей говядины за хорошие деньги СССР покупал (и для торговли с Союзом мясом даже была учреждена отдельная госкомпания), и рис для китайцев покупался (опять-таки через СССР) в больших объемах, да и ранее считавшиеся отходами мясные обрезки тоже в пустую казну какие-то сентаво приносили. И теперь появилась возможность часть мяса и риса поменять непосредственно на очень нужные стране машины: просто мяса стало заметно больше из-за развития сельского хозяйства, а вот покупать его за деньги СССР не пожелал. Но за готовую промышленную продукцию — почему бы и нет, ведь это валюты в Союзе избытка не наблюдалась, а те же генераторы и электронную обвязку к ним изготовить было несложно и за рубли. Ну а когда стороны прикинули «свои возможности и потребности», то «взаимовыгодное сотрудничество» поднялось еще на одну, причем не самую маленькую, ступень. Причем очень даже «взаимовыгодным» сотрудничество получилось, аргентинцы даже все медь, необходимую для производства поставляемых им генераторов, поставляла. Они поначалу даже хотели и производство генераторов для ветряков у себя локализовать — но когда узнали, во что обойдется завод по их выпуску, от идеи отказались: при текущей потребности в генераторах завод в принципе бы никогда не окупился. Потому что Аргентина — страна очень маленькая, а такой завод даже в СССР имел бы околонулевую рентабельность. Но если одним Союзом не ограничиваться, то такое производство становилось интересным. А если учесть еще и потребности Китая…