— А с бабулиного завода в Бразилии тебе религия металл брать не позволяет?

— Пекенья, мы уже насчет религии с тобой говорили… ладно, я тебя понял, но другие члены семьи могут и обидеться. Это я на будущее говорю, а на настоящее — у нас в Аргентине нет угля своего, а ставить заводы в расчете только на импорт…

— Вася, а ведь я знаю, где у нас там угля много!

— Откуда? То есть… сделаю вид, что услышал то, что ты мне сейчас расскажешь, от студентов Корнелла, занимающихся геологией. Так где он?

— Туда всяко потребуется железные дороги строить, это на Юге, я тебе сейчас на карте покажу. Но сам понимаешь: карта маленькая, мой палец на ней может на полсотню километров промахнуться.

— А ты… твои источники точно… ты уверена, что уголь там есть?

— Абсолютно. Мне один парень рассказал, который у меня в массовке в Аризоне снимался, у него отец вроде геологией увлекался. Но ты же сам знаешь: с географией у янки плохо, многие свой штат на карте показать не могут…

— Это ты верно отметила, — рассмеялся Вася, — после реформ Кеннеди там школы выпускают главным образом полных болванов. Но у нас, слава деве Марии, в Кордове геологов обучают неплохо, так что… я домой по дороге отсюда заскочу, отправлю людей уголь на месте найти: скоро лето, даже на юге можно будет в палатке переночевать…

— Ну да, лето… отвыкла я уже от того, что лето в декабре начинается. А ты там сразу скажи, чтобы они сразу и рельсы для будущих дорог запасали. У тебя с новым президентом отношения какие?

— К сожалению, пока никакие: я же дома почти не бываю. У мамы вроде какие-то контакты с ним есть… а вот если ты туда погостить приедешь… у вас же после Нового года в школах каникулы, а он автору «Эвиты» любые привилегии тут же обеспечит. Тебе точно стоит к нам наведаться…

Про Перона я знала довольно много, и не только из-за «Эвиты»: я же в этой Аргентине, можно сказать, выросла. И теперь хорошо понимала, что продвигаемая им идеология «корпоративизма» от фашизма отличалась только названием. От итальянского фашизма, не от нацизма — но, как говорится, хрен редьки не слаще. То есть теоретически корпоративизм ближе к редьке может оказаться, то есть послаще хрена — но это только в случае, когда у правительства найдется много лишних денег. А когда в стране бушует непреодолимая инфляция, невооруженным глазом заметить отличия режима от фашизма мало кому удастся. Но я и не пыталась, принимала ситуацию такой, как она есть.

И я понимала, что с точки зрения бизнеса мне действительно лучше с Пероном встретиться и поговорить, а вот с политической точки зрения… Хотя меня — после того как я с Олимпиады вернулась — Леонид Ильич поначалу смешал с дерьмом за то, что я там «вытащила» Хрисомаллиса, причем все знали, что это именно я сделала: Янни, получив последнюю на Олимпиаде свою золотую медаль, преподнес мне — когда уже я свою медаль по плаванию получала — «золотой шлем Афины» и публично объявил, что он победил потому, что «господа Гадина его научила побеждать». А на интервью он журналистам пояснил, что плавать-то он еще в детстве научился, и даже побил национальный рекорд, будучи еще мальчишкой — а вот именно побеждать его научила я. Ну а Леонид Ильич и возбух, что я-де представителю фашистского режима помогла. Но Янни-то в университет Миннесоты поступил еще в конце июня, так что он, получив свою долю почестей дома, торжественно из Греции отбыл — и за небольшие денежки греческие и иностранные СМИ это дело обставили так, что «даже такой чемпион не может себе позволить оставаться в стране, которой правит диктаторский режим». Вроде и пустым сотрясением воздуха были эти статейки — но перед Рождеством Попадополу объявил о проведении всеобщих выборов — и Брежнев «забрал свои какахи обратно»…