Золотой ребенок
Я пряталась.
Еще утром попросила переставить мой шезлонг в дальний конец пляжа, под защиту высокой травы и пары чахлых низких пальм, и теперь лишь вздрагивала, когда ветер доносил счастливый детский визг и веселое треньканье музыки. Кухарка собрала мне корзинку для пикника, так что до завтра я с голоду не умру.
Солнце начинало припекать, даже в купальнике под зонтиком становилось жарко. Но если выбирать между зноем и толпой гостей, я предпочту изжариться заживо. Как же продержаться до завтра? Или все-таки плюнуть на приличия и сбежать сегодня? Еще один день в обществе дюжины детей и их родителей я попросту не переживу. Свихнуться можно, когда вокруг гурьбой носятся ребятишки, за ними бегают няньки, а взрослые чинно рассуждают о школах, детских врачах, игрушках и бог весть о чем еще! Зачем я поддалась на уговоры Лиззи? Подруга пригрозила обидеться, если я снова пропущу день рождения ее старшего сына. Я сдалась и теперь за это расплачивалась.
По всему выходило, что вырваться обратно в город получится не раньше воскресного полудня, а жаль. Может, удастся тихонько пересидеть и не попасться никому на глаза?
Дожевав печенье с сыром, я собиралась немного вздремнуть, когда неподалеку послышался знакомый голос:
— Лили! Ты где?
— Тут, — отозвалась я со вздохом, поборов малодушное желание притвориться спящей.
Через минуту из-за нависающей скалы показалась Лиззи и остановилась в двух шагах от меня. Лиззи — Элизабет Райли — молодая женщина чуть за тридцать, с неплохой фигурой, которую почти не испортили беременности, пышными каштановыми волосами, лукавыми голубыми глазами и пухлым ртом.
— Чудесный купальник, — похвалила она, окинув взглядом мой наряд. — Тебе идет.
— Спасибо, — хмыкнула я, пригладив оборки на груди.
Голубая ткань была щедро украшена воланами — жалкая попытка придать моей угловатой фигуре хоть немного женственности. Зато мои ноги, успевшие покрыться легким загаром, предстали во всей красе.
— Надеюсь, тебе все нравится? — спросила подруга тоном образцовой хозяйки.
— Очень, — заверила я, покривив душой. — Все очень мило, спасибо.
Надеюсь, она не станет звать меня играть в крикет, волейбол или шарады?
Пухлые губы Лиззи дрогнули в улыбке. Она слишком хорошо меня знала.
По правде говоря, мне так не хотелось сюда ехать, что сначала я проспала, потом разодрала одну за другой две пары чулок, а после назвала таксисту адрес в Тансфилде вместо Тансфорда.
Ловить меня на вранье подруга не стала. Она как-то нервно поправила волосы и сказала негромко:
— Я бы не стала тебя беспокоить на отдыхе, но дело, кажется, не терпит. И знаешь, по-моему, тебе это тоже нужно.