Я толкал себя в спину, но осторожно — почему-то снимать себя с прута руками было легче, чем телекинезом. Цеплялся окровавленными пальцами за рельефную поверхность железного прута, полз к краю арматуры, на которую меня насадило. Снимал себя осторожными рывками, от которых внутренности обжигала боль. Ещё чуть-чуть и я слезу с этой железки… Боги, если слышите, дайте мне сил… Готов принять помощь даже от ублюдка с шестьсот двенадцатым номером…
Когда до конца железки осталось каких-то десять сантиметров, пальцы начали срываться. Не было сил даже хватать арматуру, не то что тащить себя. Голова падала, временами я срывался в забытье…
Это конечная. С такими ранами не живут.
Инга не улетит в Уфу.
Колосов не дождется инструментов и мебели.
Святослав не будет убит за предательство.
Сергеич убьет неугодных и заберет нужных.
Тритерий останется жить и ненавидеть людей из Казанки.
Я выругался, если бы мог, но даже дышать было трудно. Вместо этого я подтянул к себе с квартиры шестого этажа ятаган и рюкзак. Весь рюкзак мне не был нужен, меня интересовала только пластиковая бутылка с жижей, набранной с зомби, которого возле студенческого городка когда-то убила Инга. Я разрезал бутылку ятаганом, а потом ткнул себя испачканным острием в ладонь достаточно сильно, чтобы проткнуть укрепленную живучестью кожу.
От раны по телу начал расползаться ядовитый холод, мысли путались. Меня била мелкая дрожь, с каждой секундой становясь все сильнее. Я уже не размышлял, правильное ли решение принял. Но даже если бы передумал, пути назад не было.
Против предателей и убийц…
Против сидящего в Казанке божка…
Против бьющегося в агонии города…
Я выставлю себя самого.
Следующая часть здесь:
https://author.today/work/183449
https://author.today/work/183449
https://author.today/work/183449