Я неуверенно кивнула и снова положила голову на его грудь, слушая бешеный стук сердца.
- Значит, ты можешь убить меня во время…
- Нет, Малышка! – твердо перебил он меня, и его рука замерла на моей пояснице. – Да, я сделаю больно. Возможно, даже очень больно, ведь твое тело слабее моего и ему сложно будет принять меня и… мой размер и темп. Но ты выживешь, как выжили другие жены ульфхедна́ров. Худшее, что может случиться с таким, как я – это смерть той, кого мы полюбили и выбрали. Только рядом с вами мы можем полностью расслабиться и быть собой. Жена ульфхедна́ра – это сосредоточение его спокойствия, только голос своей женщины мы услышим, в каком бы состоянии не находились.
- Значит, бояться мне нечего? – уточнила я.
- Ты должна довериться мне, - ответил он серьезно. – И стать моей. На тебе должен быть мой запах.
- И что для этого нужно? – я приподнялась на локтях, чтобы нормально посмотреть на него. – Быть постоянно рядом с тобой? Или потереться о тебя?
Дикай тихо засмеялся и отрицательно покачал головой, хитро и жадно глядя на меня. И тут до меня дошло, что должно произойти. Мои глаза расширились. Я дернулась, чтобы встать, но сильные руки Дикая не позволили мне этого сделать.
- Нет! – в панике сказала я.
- Тебе это ничем не угрожает, - спокойно уверил он.
- Только возможной беременностью, - напомнила я. – Если ты не в курсе, то без защиты легко залететь.
- Ты не забеременеешь, - твердо сказал он. – От такого как я в принципе сложно забеременеть, да и сделать это можно только в определенный период и он далеко не сейчас. Тебе нечего бояться. Малышка, я никогда не подвергну твою жизнь опасности!
Я неуверенно посмотрела в его серьезные глаза, а затем едва заметно кивнула. Дикай снова уложил меня на себя и начал гладить по спине.
- А вы теряетесь в ярости? – спросила я. – Ну, как в фильмах, в полнолуние…
- Нет, такого не бывает, - с улыбкой ответил он. – Мы никак не зависимы от фазы луны. Мы обращаемся по собственной воле и желанию и даже в облике зверя мы остаемся собой. Зверь это не вторая сущность, живущая в нас, а скорее второй облик, скрытый от других глаз. А по поводу ярости… Большинство могут контролировать свой гнев. Да мы можем быстро потерять хладнокровие, можем завестись с пол оборота, но мы четко видим границы «свои» и «чужие».
Я кивнула в знак понимания.
- Так та организация, - вспомнила я. – Умба…
- Умбелу́ки, - мягко поправил меня Дикай. – В нашем лесу заметили чужаков. Мы умеем скрываться и делаем это весьма неплохо. Если это они, то подобрались они слишком близко. Трое из моей стаи пропали, и мы понятия не имеем где они, и что с ними случилось, - я слегка дернулась и Дикай, придерживая меня, повернулся на бок, притягивая меня к своей груди, укрывая одеялом и обнимая со спины. – Ами́н выследил их и мы наблюдаем за ними издалека. По документам они приехали ради каких-то исследований в почве, но на бумаге может быть одно, а по факту другое. Поэтому я должен вернуться домой. Я должен помочь своей семье и защитить ее. Но я и не могу оставить тебя…