— Доклад, — коротко сказал он. Без «как сам», без «живой» интонации… Как… в суде.
Я кивнул.
— Группа карантина задачу выполнила. Брод обнаружен и он… условно проходим, — начал я, заставляя себя говорить сухо. — Потери. Александр Ройтер — мёртв. Вальтер Кронинг — мёртв. Мы вернулись вдвоём. Я и Собин.
Я ожидал, что на словах про Вальтера и Александра у него дрогнет хотя бы веко. Не дрогнуло. Только взгляд стал чуть тяжелее. Это не было похоже на печаль, это было просто сбором статистики.
— Где Собин? — спросил он, и в этих двух словах скользило явное подозрение.
Я не отвёл глаз.
— На опушке леса. На дистанции. Отрабатывал снайпером.
Грейн медленно выпрямился и, наконец, «отлепился» от «Утёса».
— Почему он не возвращается на территорию базы?
Вот оно. Я почувствовал, как внутри меня всколыхнулась злость.
— Потому что вы его убьёте, — сказал я так же ровно, как он сказал «доклад». — Но, я не дам вам этого сделать.
Вокруг нас продолжали суетиться люди: кто-то прошёл мимо с носилками, кто-то ругнулся, и снова раздался крик «медика», но мне казалось, что сейчас на базе наступила полная тишина. Только мы двое и напряжение между нами.
— Ты сейчас угрожаешь мне, эсквайр? — голос Грейна был спокойным, но я услышал в нём то, что слышал в голосе отца перед боем: готовность довести дело до конца.
— Нет, — ответил я. — Я констатирую факт.
Уголок его губ дёрнулся. Но это не было улыбкой, скорее — странное «признание».
— Ты слишком быстро учишься плохим вещам, эсквайр Виктор, — покачал головой комендант и в голосе его не чувствовалось угрозы, выдержал паузу, а затем неожиданно спросил. — Он слышит?
Я не стал уточнять «что». На Скверне такие вопросы не требуют расшифровки.
— Да.
— И ты решил его «лечить»? — Грейн произнёс слово так, будто оно было… опасным, а может быть даже — омерзительным. — Сам?
— Других желающих не было, — пожал плечами я.
Грейн на секунду перевёл взгляд куда-то в сторону, будто проверял, кто рядом, а затем сказал тише. Настолько тише, что это было на грани слышимости. И это было объяснение для меня.
— Ты думаешь, что ты первый здесь с этим сталкиваешься.
Это не было вопросом, это было утверждение, поэтому я промолчал.
— Я видел это, — продолжил Грейн. — Я тебе об этом уже говорил. Иногда позже, иногда раньше, — он коротко вздохнул. — И каждый раз находились умники, которые считают, что «спасут». Что «договорятся». Что «вытащат». А потом эти умники, в лучшем случае — стоят над трупами и рассказывают, как они «не успели». А в худших…
Грейн многозначительно посмотрел на меня, а я рефлекторно сжал кулаки.