— Я знаю, что они в вас не верят, — нашёлся с ответом Энакин.
— И это после всего того, что я сделал, — кивнул Палпатин. — И не верят они не только в меня. Они не верят в Сенат, в Республику, в Демократию.
— Честно говоря, моё доверие к ним подорвано, — признался Скайуокер.
— Почему? — спросил Канцлер, посмотрев на юного Джедая. — Они вероятно попросили тебя сделать нечто нечестное, — догадался Канцлер, когда Энакин посмотрел в его голубые глаза. — К примеру шпионить за мной, верно?
— Я не, — замялся Энакин. — Я не… не знаю что сказать.
— Вспомни о начале обучения, — наставительно произнёс Палпатин. — Все, кто приходит к власти – боятся её утратить. И даже Джедаи…
— Даже вы? — спросил у него Энакин. — Вы боитесь утратить власть? — повторил он вопрос, когда Палпатин, немного поражённый его вопросом, вернул свой взгляд на водяные шары. — Я не должен был это спрашивать, так?
— Нет, — голос Палпатина слегка изменился. — Я не боюсь утратить власть, — будь Энакин более искушённым переговорщиком и менее наивным в отношении Канцлера, он бы смог уловить несколько сигналов, что давали понять о том, что мысли Канцлера и его слова сейчас различались, как огонь и вода. Даже тот факт, что сам Палпатин искусный политик и оратор – не помог бы скрыть двойственность в этом вопросе. — Я боюсь, что всё, что я достиг – будет уничтожено, Энакин. Взгляни на Республику. Пойми, к чему мы пришли. Мы почти победили Конфедерацию Независимых Систем, состоящую из жадных и ужасных Мегакорпораций. Ты столько с ними сталкивался, знаешь – на что они могли пойти во имя победы. Обирание населения, ужасающее оружие, навроде «Тёмного Жнеца», или вирусов ужасающих болезней… работа с рабовладельцами. Против всего этого и многого другого встал Сенат, встала Республика… Встал Я. И я боюсь, искренне боюсь, Энакин, что с моим уходом – вся несправедливость, с которой мы столько боролись – вернётся. Только вот сможет ли новое правительство меч воздеть против неё?
Энакин замолчал, обдумывая слова Палпатина. Действительно, весь этот формализм со сроками, которые прописаны в конституции. Был же Блотус Хатт, были другие адекватные диктаторы. Да, как выражаются историки: стастически – на тысячу безумцев с манией величия и веру в собственную непогрешимость – приходится лишь один Блотус Хатт. Но Палпатин – великий политик, лидер и борец с несправедливостью. Он действительно может не скатываться в безумие и править достойно. Он тот мудрец, про которого он когда-то говорил Падме. Галактике не нужен Сенат, если есть кто-то мудрый, который всех направляет на правильный, истинный путь.