А я не спорила.

Во-первых, мне было всё равно.

А во-вторых, мужчины и сами неплохо справлялись.

Когда наконец сани затормозили окончательно, я осознала, что под «концертным залом» понималось здание Императорской оперы. Вообще-то, как смутно отложилось у меня в памяти, концерты Криса Хогера проходили в разных местах. Были среди них помещения и попроще. Для публики с монетами помельче. Но Императорская опера…

Опера — это да! Это уровень! Размах! С этим сложно спорить.

Я осознала всю глубину пропасти между мной и работодателем. Не факт, что у меня хватило бы напора врываться в комнату маэстро, если бы событиям предшествовала поездка сюда. Я даже мимо проходила с благоговением.

А внутри была лишь единожды, в студенчестве, когда мне оказывал знаки внимания один графский отпрыск. Ах, это было почти в другой жизни!

Я шла и глазела по сторонам, как самая натуральная провинциалка. Но как провинциалка бывалая, старалась не столь явно выражать восторг. Однако сдержаться, когда мы вошли в Большой Зал, было очень сложно.

Он был огромным!

Просто огромным!

Страшно подумать, сколько людей здесь помещается. Мои способности к арифметике забились в дальний угол черепной коробки от попытки умножить цену билетов на количество мест.

Конечно, из этой суммы нужно оплатить сам зал, работу наёмных работников, о налогах тоже не забыть… Но о налогах-то захочешь забыть — не дадут. Но даже если вычесть всё это, включая расходы на содержание дома, то всё равно останется на чулочки для целой дивизии блондинок.

На потолке в центре зала висела люстра, венец творения артефакторов прошлого столетия. Своей разработкой он опередили современников как минимум на полвека! Пусть теперь появились новые открытия, и в моду вошли немагические светильники, которые работали на непонятной новоизобретённой силе — электричестве. Но этой люстре почти двести лет, а она всё ещё светит, и вполне на уровне нынешних поделок.

Сейчас люстра горела на одну сотую своей мощности, просто чтобы мы не переломали ноги в темноте.

Занавес был открыт, обнажая тайны, обычно скрытые от рядовых зрителей. На сцене суетились единообразно одетые мужчины. Видимо, в их договорах тоже стоял пункт об униформе.

Только униформа была немного другой.

Работники деловито обходили начищенные до блеска металлические конструкции, напоминающие музыкальные инструменты. Мы как раз были на середине зала, когда одна из конструкций задудела, как трубач, решивший подшутить.

Я чуть не споткнулась от неожиданности.

Мужчина, который находился рядом с «дуделкой», отскочил, постукивая по уху. Товарищи неосторожного работника разразились смехом.