«Можем пойти к Каину и помочь ему и девочкам с теплицами, — с некоторым сомнением предложила Зеленая. — Только тебе это не зачтется как социальная нагрузка…»

«Что бы я помощь друзьям мерила по… — Мику запнулась, пытаясь подобрать правильное слово. — Короче, что же это тогда будет за помощь!»

«Тоже верно.»

Теплицы, выстроенные в подчеркнуто-архаичном стиле, занимали приличную площадь. Проблемы с землей у Академии не было ни малейшей, так что уже в самом тепличном комплексе необходимо было поплутать, чтобы добраться до шамана и его свиты. Но Ная притормозила их раньше.

«Там Магда решилась душу Каину излить, — с иронией объяснила кошка. — Если помнишь, наш шаман решил устроить ей трудотерапию в качестве отработки за феромонную атаку. Только не рассчитал, что таскание удобрений сделает из обезьяны подобие человека так быстро и слезливо!»

Затейник фыркнула… и поняла, что ей реально хочется увидеть эту сцену.

«Может, глянем? Тихонько, одним глазком?»

«Вообще я действительно могу спрятать тебя отводом глаз, — задумалась Ная… и прислала эмоцию удара лапкой по зеленой мордочке. — Вот это я затупила! Смотри.»

Кибергесса увидела Каина и Магду так, словно она смотрела на них собственными глазами, а не как будто через интерфейс дополненной реальности, как почему-то ожидала, привыкнув управлять дронами. Ночной Коготь сидел на монументальном бортике высокой грядки[1], Ласси… Наверное, самое близкое слово будет «висела» — на нем. Вжавшись лицом в плечо мальчика, она согнулась едва ли не пополам из-за разницы в росте, но не замечала этого. Потому что рыдала просто навзрыд!

— Они! Они… А я! А они… Почему только ты? Я вообще для тебя никто… А для них… А-а!

— Ну-ну, поплачь, поплачь, легче станет, — на лице Каина огромными буквами был написан скепсис, когда он это произносил, словно повторял по чьей-то подсказке. — Не сдерживайся.

Однако все сработало, Мику вдруг поняла, что очень хорошо понимает девушку-генмода. Не в том смысле, что ей тоже хотелось прижаться к Ночному Когтю, а в самой возможности кому-то открыться, забыв про осторожность и просто излить накопившееся. Еще два дня назад она могла так довериться только отцу. Магде, похоже, выплакаться-выговорится и вовсе некому было.

Тем временем, связных слов в плаче-вое становилось все больше, «рабыню» шамана, что называется, прорвало. В потоке причитаний зазвучали фамилии… и, перемешанные с жалобами и всхлипами всякие неожиданно-интересные подробности про деток-барыг. Ну да, обворожительная девица ведь была вхожа в верхушку школьной фракции, при этом серьезно — именно, как делового человека — её там никто не воспринимал. Полезная игрушка, украшение, инструмент, который в случае чего можно натравить на интересантов мужского пола. А у «игрушки» оказалась неожиданно цепкая память — и много, много обиды на тех, кто её так легко предал.