Ну это мы уже проходили.

Я еще раз сосредоточился, не закрывая глаз, и взъерошивший серебристую «шерсть» ежик успокоился, припрятав молнии куда-то внутрь и время от времени лишь сердито посверкивая.

Взяв его в руку, я ощутил, как по моей коже пробегают крошечные, едва видимые в темноте заряды, и ненадолго задумался.

Все оказалось далеко не так сложно, как говорилось в книжках. Магия была мне послушна. Шар, хоть и взбрыкнул поначалу, вел себя совершенно спокойно. И я его чувствовал. Почти так же, как на симуляторе, только немного ярче, и знал, что эта магия не может мне навредить, поэтому не испытывал ни страха, ни трепета.

Чтобы окончательно в этом убедиться, я подбросил шаровую молнию в воздух, заставил ее там зависнуть и прямо так, на весу, изменил ее форму сперва на грушу, затем на диск, под конец и на узкое, исторгающее крошечные молнии лезвие.

Мысленное усилие для этого потребовалось несколько большее, чем я прикладывал при работе с иллюзией. Удерживать шар в рамках заданной формы тоже оказалось сложнее. Но общий принцип был понятен, дело оставалось за практикой. И раз уж лэн Таро не захотел со мной заниматься, то я сам всему научусь.

Тогда же, у модуля, вдосталь наигравшись с молниями, я решил проверить и еще одну теорию, после чего велел магическому шагу угаснуть и обратился к окружающему меня найнииту.

Концентрация…

Прямое воздействие на управляющее поле…

Из всего того, что я успел узнать, принцип воздействия на поле должен быть точно таким же, как и на обычные молнии.

Представить результат. Проговорить задачу. Сконцентрироваться…

Однако и на этот раз мои усилия не увенчались успехом. А найниитовые частицы, на которые я так внимательно таращился в надежде заставить их подчиниться, толком даже траекторию не поменяли, не говоря уж о том, чтобы остановиться или послушно отправиться туда, куда я хотел.

Это было досадно, обидно, ведь мгновение назад был уверен, что наконец-то нашел разгадку! Да что там говорить! После такого облома впору было опустить руки и признать, что затея и впрямь бессмысленная, особенно если рядом есть тот, кто всегда сможет сделать это лучше.

Однако даже сейчас у меня из головы упорно не выходила мысль, что настоящий Адрэа Расхэ умел это делать. Мальчишка! Умел! А значит, и я мог этому научиться.

Думал я над проблемой почти четверть рэйна, пока не отморозил себе на фиг задницу, сидя на холодном полу. Но потом до меня дошла одна простая истина — все это время я пытался воздействовать на отдельные частицы! Тогда как на записях тана Расхэ мальчишка Адрэа неизменно оперировал достаточно крупными объектами: дисками, пластинами…