И тут до меня дошло. Три недели? Он сказал «три недели»⁈ Это что же получается, никакой варан не виноват в том, что Дениса распределили именно в Аввакумово. Его заранее приготовили на заклание, как того жертвенного барашка. Внезапно вспомнилась надпись в дневнике. Это как-то связано? Ладно, не буду забивать башку. Всё равно отсюда что-то узнать будет проблематично. Вот вернусь в Петербург и тогда начну расследование. С княгиней Гнедовой как-то нехорошо получилось, но никаких угрызений совести я по этому поводу не испытывал.

Выскочив из машины, я сразу же прыгнул на крыльцо и всё равно успел немного промокнуть под обрушившимся на землю ливнем. Чертыхаясь, вошёл в так называемый приёмный покой. Первое, что мне бросилось в глаза, это сидящие на скамье в коридоре два полицейских. Между ними сидела худая неопрятная женщина с опухшим лицом. Все трое проводили меня взглядом и смотрели до тех пор, пока я не зашёл в приёмник, захлопнув за собой дверь.

На кушетке сидел мужик, держась рукой за лицо. Рядом с ним с философским видом стоял Саша, бросая окровавленную салфетку в стоящий на полу таз.

— Что тут у нас? — спросил я, делая шаг в сторону кушетки, но тут ко мне метнулась Анечка.

— Денис Викторович, мундир снимите, мы вам халаты приготовили, — и она довольно ловко сняла с меня мундир, я только успел его расстегнуть. И также ловко всунула меня в белый халат, после чего исчезла в своей комнатке, унося с собой мою одежду.

— Так что у нас здесь? — повторил я вопрос, подходя к кушетке.

— Роковая страсть, — произнёс Саша, протягивая мне перчатки. — Там в коридоре Галька Акимова сидит. А этого красавца надо заштопать и туда же, в Тверь. Ну хоть вздохнём спокойно без этого шалмана. И ведь ничего их не берёт, уродов, — на его добродушном лице я впервые увидел гримасу отвращения.

— Что там за страсти произошли? — я вымыл руки и натянул перчатки. Все движения были доведены в этом теле до автоматизма, и я ему не сопротивлялся. Подойдя к мужику, я негромко произнёс, добавив в голос чуть-чуть демонической сущности. — Руку убрал, и не смей мне мешать, а то я её привяжу.

Мужик вздрогнул и отдёрнул руку, я же склонился над раной. Рана была рваная, шла от виска к носу. Как глаз не задели, когда её наносили, вот в чём вопрос.

— О, мы скучно живём по сравнению с некоторыми, — протянул Саша, заряжая иглу и протягивая мне иглодержатель. — Если кратко, вот это — сожитель Галькин. Да, Юрчик?

— И что? Ну живу я с Галькой, твоё какое дело, — огрызнулся Юрчик и зашипел, когда я наложил первый шов. Рана была уже обработана, и Саша даже обезболил, так что мне предстояло только швы наложить. Обезболил фельдшер рану, скорее всего, не из человеколюбия, а чтобы это чучело не дёргалось, когда я его штопать начну. Саша мог бы и сам справиться, но это было лицо, поэтому правильно сделал, что меня позвал.