— А ничего, что я здесь только на два месяца? У меня здесь практика, в конце концов!
Но Егорыч мне на это не ответил. Он запрыгнул в машину, я же полез следом. Здорово-то как, не успел приехать, и такое! Нет, мало я, похоже, княгине Гнедовой отомстил, чувствую, что мало.
Глава 17
Мы неслись так быстро, что я ничего толком не мог разглядеть. Да и тяжело это было сделать, если учесть, что подскакивала машина на каждой кочке. Егорыч остановил машину у длинного кирпичного здания, резко ударив по тормозам. Входов в здание было два, и возле второго стояла точно такая же машина, как та, на которой мы приехали.
— Богато живут, сразу две машины, — саркастично произнёс я, открывая дверь.
— А как без этого? — вздохнул Егорыч. — Ежели надо кого в губернскую клинику везти, то целый куст без машины останется.
— Или когда одна едет докторов встречать, — хмыкнул я. Идти не хотелось, но надо было. Выскочив из машины, я быстро пошёл к той двери, возле которой стояла вторая машина, разумно рассудив, что мужика в коме притащили именно сюда.
Как только я открыл дверь в одну из комнат, откуда раздавался шум, как на меня обрушился ритмичный писк монитора. Надо же, здесь и такое есть! Жуткий мир, просто жуткий. Я только что буквально вчера на балу был, а сейчас стою и смотрю на кардиологический монитор.
Я шагнул к носилкам, на которых лежало худое нескладное тело. Тело было в трусах с забавным рисунком. А ещё от тела несло такой отборнейшей сивухой, что я даже закашлялся. Тело лежало без движения, только грудная клетка ритмично поднималась, показывая, что больной дышит сам, без посторонней помощи.
— Ну и что тут у нас? — хмуро осведомился я, подходя к молодому парню, стоявшему возле каталки. Парень был невысокий, круглый и с очень располагающим лицом.
— Подозреваю, что инсульт, — хмуро проговорил он. — Давление стабильное, пульс ровный, немного учащён. Дыхание самостоятельное. Но я не могу исключить и травму головы. Внешних повреждений нет, но шут его знает… Пациент не слишком благонадёжный, — проговорил он. — Анализы в работе, электрокардиограмма без острой патологии, вон лежит на столе, можете глянуть. Рентген-лаборант уже здесь, сейчас скатаем его, череп просветим, там всё и прояснится, может быть, — задумчиво почесал он затылок, не сводя с меня пристального взгляда.
— Возражений не имею, — кивнул я, отходя в сторону и давая возможность санитарке и тому самому парню выкатить каталку в коридор и свозить пациента на обследование.
Я подошёл к столу и взял плёнку, на которую указывал привезший этого мужика фельдшер. Если я, конечно, правильно понял его роль. И тут я внезапно осознал, что не имею ни малейшего понятия, что тут изображено. Описывать электрокардиограмму курсантов не учили. Только показали, что такое есть, несколько видов грубой патологии, требующих незамедлительных действий, и как отличить её от электроэнцефалограммы. Хотя в некоторых случаях я сомневаюсь, что это было возможно.