Егорыч отступил на один шаг и почесал затылок, я же обошёл шкаф, осматривая со всех сторон. В это же время к нам присоединилась Настя. У неё на голове было намотано полотенце в виде тюрбана, и она куталась в пушистый халат.

— Когда я вылезала из ванны, как-то холодно стало, — пожаловалась она. — Надо, наверное, отопление проверить.

— Какое отопление, лето на дворе! — Егорыч посмотрел на неё недоумённо. — Это ты, Настенька, наверное, напарилась, а когда вылезала прохладу и почувствовала.

— Да, может быть, — задумчиво произнесла девушка.

Я же спрятался за злополучный шкаф и закрыл рот рукой, чтобы не заржать вслух. Дядюшка-то, оказывается, тот ещё шалунишка был. Не только предметы женского туалета тырил, но и любил, похоже, за девушками в душе подглядывать. Вот же извращенец какой! Наш человек.

Взяв себя в руки, я сделал максимально серьёзное лицо, и тут мой взгляд упал на стену. Точнее, на крошечный зазор между стеной и шкафом. От удивления я даже протёр глаза, а потом решительно вышел из-за шкафа и распахнул дверцы, внимательно осматривая заднюю стенку. Нет, мне не показалось, и это действительно были гвозди. Огромные, очень длинные гвозди. Штук двадцать, прибитые очень близко друг к другу.

— Я понимаю многое, я вообще очень понятливый парень, но зачем прибивать шкаф к стене? — произнеся вопрос вслух, повернулся и посмотрел почему-то на Настю.

— Откуда мне знать? — она подошла поближе, и меня окутал аромат чего-то очень нежного и цветочного.

Я сглотнул и попробовал отодвинуться. Для этого мне пришлось залезть в этот проклятый шкаф и с умным видом разглядывать проржавевшие шляпки гвоздей, по цвету практически не отличающиеся от потемневшего от времени дерева.

Настя же наклонилась ещё ближе, чтобы рассмотреть проклятые гвозди. Вот только тело этого мальчишки начало заявлять о себе. И как это происходило всегда и во всех мирах, делало это не в той ситуации, которая могла бы закончиться на вон той огромной кровати. Что тебе мешало, Дениска, завести подружку? У вас в доме вполне миловидные горничные бегают. Мне самому-то некогда было озаботиться подобными делами: то помирать кто-то рядом начинал, то курица эта проклятая. А вообще Денис пошёл в своего дядюшку, предпочитая мелкие извращения нормальным постельным упражнениям, и в данном случае я его явную девственность приравниваю к далеко не мелким извращениям.

Покосившись на Настю, я присел якобы для того, чтобы получше рассмотреть это непотребство, которое сотворили с бедным шкафом. Похоже, этот колдун с дядюшкой стали бы лучшими друзьями, встреться они при жизни.