— Убью, гад, — я сжал кулаки и шагнул в его сторону, активируя демоническую силу, но тут кот вскочил, выгнул спину и зашипел. — Вот, дьявол!

Я рухнул на свой диван, закрыл глаза и, запустив руки в волосы, несильно дёрнул. Всё-таки голод один из самых сильных стимуляторов. Когда такое было, чтобы я не сдержался и чуть условия сделки не нарушил? В животе заурчало. Как же жрать охота! Я же не знаю, сколько Дениска не ел, пока его с «губы» не выпустили.

— Мяу, — внезапно почувствовал прикосновение кошачьей лапы к ноге.

— Что тебе нужно, животное? — прошипел я, не открывая глаз. И тут же почувствовал, как огромные когти впиваются мне в ляжку через штаны. — Что ты делаешь, тварь мохнатая⁈

Заорав, я подскочил на диване, как ошпаренный и тут же увидел, как кот подвинул ко мне поближе изрядно пожёванный кусочек колбасы, а потом развернулся, сделав вид, что закапывает и колбасу, и меня вместе с ней. После чего удалился с гордо вздёрнутым хвостом на свой диван. А судя по всему, это был его диван, который наглое животное отняло у Егорыча.

Я взял в руку изгрызенный микроскопический кусочек колбасы, осмотрел его и, вздохнув, положил на стол. Оказывается, я пока не настолько голоден, чтобы доедать объедки за котом. Покосившись на внимательно смотрящего на меня кота, я взял подачку, поднёс ко рту и сделал вид, что ем. Барон почему-то пожалел меня, и не стоило прерывать такое хрупкое равновесие из-за пустяков. Потянувшись, я забрал обёртку от кошачьего обеда и вместе со злополучным кусочком выбросил в мусорное ведро. Кот сначала дёрнулся, чтобы удержать шуршащую игрушку, но потом успокоился и снова принялся вылизываться. Я же уставился в окно.

В купе зашёл Егорыч с огромным пакетом в руках.

— Ты где был? — спросил я денщика, даже не глядя на него.

— Дык на перроне. В вагон-ресторан не пошёл, ну его, — он подошёл к столику, возле которого я сидел и положил на него пакет. — Тем более что остановились мы так удачно. Правда, суета была на перроне. Особисты, карета скорой помощи, наверное, что-то случилось.

— Да, наверное, — ответил я меланхолично, и тут до моего носа долетел запах свежей выпечки из пакета. — Что там у тебя?

— На перроне купил пирожочков свеженьких да вот кваску холодненького, — и рядом с пакетом на столике появилась запотевшая банка. — «Человек с чувствительным пищеварением хватается за то и другое, но при избыточном разнообразии еда только раздражает, а не питает».

— Сократ, — я говорил, не сводя взгляда с пакета.

— Верно, Сократ, — кивнул Егорыч. — Это я к чему, а к тому, что нужно иной раз и чего-нибудь попроще попробовать. Не всё же устрицами в белом вине питаться. Так что не побрезгуйте, барин…