Глава 1
Жара стояла такая, что бронежилет казался раскалённой печью, привязанной к телу. Пот заливал глаза, скатывался по моим вискам и впитывался в подворотник, давно потерявший всякое подобие белизны. Термометр на базе показывал сорок три градуса в тени.
Я снял шлем, вытер лоб рукавом и снова нахлобучил его на голову. Эта привычка стала рефлексом за четырнадцать месяцев командировки.
Подполковник Дронов Алексей Михайлович, сорока двух лет, военный советник при штабе сирийской правительственной бригады, — вот что было написано в моём командировочном предписании. На самом же деле я занимался тем, чем занимались все военные советники в зонах активных боевых действий: планировал операции, координировал огневую поддержку, а временами лично выезжал на передовую, потому что без присмотра местные командиры умудрялись превращать любой толковый план в хаотическое месиво.
Вот и сегодня я был на выезде.
В этот раз колонна из четырёх бронированных «Тигров» и двух сирийских БМП двигалась по разбитой дороге в направлении Эс-Сухне.
Впереди лежал участок, который разведка пометила как условно безопасный.
Рядом со мной на заднем сиденье головной машины сидел Женька Лукьянов, который являлся моим связистом, переводчиком и по совместительству единственным человеком в радиусе пятидесяти километров, с которым можно было поговорить о чём-то кроме войны. Женя читал на планшете какой-то роман, прикрывая экран от солнечного блика ладонью.
— Товарищ подполковник, — произнёс он, не отрываясь от чтения, — А правда, что нас через две недели ротируют?
— Правда, Женя, если, конечно, доживём.
— Вы это так говорите, будто сомневаетесь.
— Я суеверный.
Женя не поверил, хмыкнул в кулак и вернулся к планшету. Я посмотрел в окно, за которым тянулась выжженная земля, редкие кусты какой-то невероятно живучей колючки, далёкие холмы, подёрнутые маревом горячего воздуха. Война здесь чувствовалась даже везде: все населённые пункты вдоль дороги были покинуты, дома зияли пустыми глазницами окон, а на обочинах попадались остовы сгоревшей техники, нашей и чужой.
Наш водитель, ефрейтор Паша Гущин, двадцатитрехлетний парень из Тамбова с круглым добродушным лицом осторожно вёл машину, объезжая выбоины и подозрительные участки грунта. Паша провёл здесь достаточно времени, чтобы различать, какая яма была безопасна, а какая могла оказаться наспех замаскированным фугасом.
— Михалыч, — раздался в наушнике голос майора Сергея Рябова из второй машины, — Впереди по курсу что-то непонятное. Дрон показывает какое-то движение за холмом справа, примерно в восемьсот метрах от вас.