Что делает американский черный гопник? Он с ходу налетает на копа и всаживает ему в грудь нож! Ох-ре-неть! Только и скажешь!

Он занес нож для второго удара, когда я очнулся и прыгнул вперед, оттолкнув копа в сторону. Больше я ничего сделать бы не сумел. Бандит, само собой, промахнулся, нож мелькнул в воздухе и скулу обожгла боль – зацепил! Не знаю, насколько сильно зацепил, но… мне только второго шрама на морде не хватало – и так морда со шрамом, как у какого-то трактирного вышибалы! Вот же сука!

Ярость, холодная, расчетливая ярость. И все стало на свои места – вот враг, вот я, и мне нужно врага убить. И больше никаких сомнений. Время бегства закончилось, настало время убивать!

Я блокирую руку с ножом своей левой рукой и правой бью в горло противника – и не просто бью, а так, чтобы двумя пальцами зацепить его трахею и вырвать к чертовой матери! Это непросто, надо суметь как следует попасть… но я попадаю. Противник стоит на ногах, но из его глотки бьет фонтан крови, пробиваясь между зажавшими горло черными пальцами с белой ладонью. Мне почему-то именно это бросилось в глаза – пальцы сверху черные, а подушечки и ладонь – белые. Глупо, конечно, но в такие моменты бросается в глаза вот такое… непривычное.

Грохнул выстрел, и рядом со мной из бордюрного камня выскочила искра. По мне бьют! Или по копу? Коп жив, он уже достал свой дурацкий ствол и взводит курок. Но пока он взведет его – нас нахрен расстреляют! И я прыгаю ко все еще стоящему на ногах, но уже мертвому негру, выворачиваю у него из руки нож и, прикрываясь его телом, бросаю выкидуху в стрелка, благо что он рядом, метров в семи от нас. Нож входит тому в шейную впадину, можно сказать, – в горло. Целил-то я в грудь, но он наклонился (к моему удовлетворению и к своей беде), вот и попал ему чуть выше груди. Хорошо!

Трое остальных тоже начали палить – двое в толстяка, который довольно грамотно укрылся за дверцей машины и капотом и расчетливо огрызался одиночными выстрелами (впрочем, абсолютно без толку, безбожно мазал), третий все-таки решил добить рыжего и соответственно меня – тем более что я уже ничем не укрыт. Первый мой противник и второй – уже повалились на мостовую и не служили для меня надежным укрытием.

Открыл огонь и рыжий, но то ли из-за того, что стрелял он с земли, то ли потому, что был ранен, – толку от него было столько же, сколько от толстого напарника.

И тогда я решился – бросился ко второму парню, выхватил у него из руки пистолет (кстати, между прочим – кольт 1911! Никелированный!) и начал стрелять.