– Ничего, ничего! – Я остановил Ивана. – Давайте поговорим и об этом. Почему-то в литературных кругах принято считать фантастику литературой вторичной, неважной, можно сказать, – бросовой. Я не знаю, откуда взялось, как установилось такое мнение, но вы все знаете – это мнение имеет место быть. Вот и подтверждение – товарищ, можно сказать, сконцентрировал претензии представителей «Большой Литературы» – в кавычках. А мне кажется, это просто зависть (смешки, хохотки, возмущенные возгласы). Да, да – банальная, ничем не прикрытая зависть! Зависть к востребованным читателями писателям, зависть к тем, кто умеет завладеть вниманием читателя, которого не надо подгонять плеткой, чтобы он купил фантастический роман. Некоторые представители «Большой Литературы» чувствуют свою ущербность, несостоятельность как писателя, и тогда рождается чувство черной зависти: почему ему все, а мне ничего?! Почему мои книги пылятся, а его книги продают в букинистических магазинах втридорога или покупаются по блату?! Это же неправильно! Так не должно быть! И сам, если человек не совсем уж глуп, понимает: его книги скучны, тусклы, неинтересны. И если бы не идеологическая составляющая, если бы не указания свыше – их никогда бы не напечатали. Вот представьте себе мир, зарубежный мир, где нет государственных заказов на книги, где книгоиздание предоставлено само себе и выживает только за счет продажи книг, за счет прибыли, маржи, которую накручивают на книгу издатели, а потом и книжные магазины. Представили? Трудно, правда? Мы живем в другом обществе, и в нем деньги тратятся совсем не так, как в «мире чистогана». Так вот, все писатели, книги которых неинтересны читателям, – просто бы умерли с голоду. Или пошли искать нормальную работу – например, комбайнером. Комбайнеры за полевой сезон себе на машину зарабатывают, чем не работа! (Хохотки, но лица у многих напряженные. Это ведь и по ним удар!) Мое мнение, писатель в первую очередь должен думать о том – интересна его книга читателю или нет. Будут ее покупать или нет.

– Это конъюнктурщина! – крикнул полный мужчина, сидевший с краю. – Это не наш, не советский метод!

– Вот как? – сощурил я глаза и расплылся в улыбке. – То есть вы считаете, что не нужно прислушиваться к мнению народа? Вы считаете, что писатели должны наплевать на наш, советский народ? Разве мы работаем не для народа? Тогда к чему ваши обвинения в конъюнктурщине? Вы вот для кого пишете? Для самого себя? Получить гонорар, съездить на встречу с читателями, посидеть на банкете и с чистой совестью отправиться домой? Так я понимаю?