Опять же, мой молодой современник и не поверит – разве такие цены на бензин могут быть? Могут. При средней зарплате 150 рублей. Дело в том, что всем предприятиям на квартал давали лимит на горючку, так называемые талоны. По этим талонам водитель и заправлялся на заправках. И вот квартал подходит к завершению, а талоны остались! Не выбрали лимит! Что делать? Ну… мой современник скажет, наверное, сдавать талоны. А что еще-то?

Все не так просто. Сдал талоны – бухгалтерия посчитала и… срезала лимит! И теперь, в следующем квартале, когда, возможно, машинам придется больше ездить, – тебе не хватит горючки! И творился беспредел. Бензин сливали по канистрам и продавали всем желающим – просто приставали на улицах к частникам-автомобилистам: «Бензин не нужен?! Дешево отдам!» А с соляркой все было еще хуже. Кому нужна солярка в советской стране? Только тракторам да всяким там дизельным грузовикам. Частникам – никому, потому что советский человек не имел права покупать грузовую машину и ею владеть. Грузовики разрешили покупать в частное пользование только в восьмидесятые годы, уже ближе к распаду Советского Союза. Солярку просто сливали в овраг. Подъехал бензовоз с соляркой, и… понеслось. Несколько тонн – в землю ушло. И это по всему Союзу!

Так что частный «бомбила» мог на дешевом бензине спокойно делать свой маленький гешефт – тем более что по Москве и области дороги хорошие, ровные, а никуда на проселок лезть и не нужно.

Ооо… двадцать первая «Волга» – это песня! Сиденье спереди – сплошной диванчик. Мягкое, упругое! Заднее – тоже неплохое! Просторно, уютно! И… хе-хе… все в бахроме и рюшечках – согласно модам этих лет! Каждый уважающий себя водила должен украсить салон всякими там бомбончиками и висюльками, иначе и машина не машина!

Только «Волга» стала отъезжать от Дома творчества – пошел дождь. Вначале слабый – первые капли только прибили пыль – потом все сильнее, сильнее, и через несколько минут уже настоящий ливень.

Водитель чертыхнулся и включил дворники, а я усмехнулся – да, это не иномарка! С такими дворниками ехать в ливень – невелико счастье! Впрочем, это не мое дело – сиди и подремывай, я же пассажир!

Шуршат по асфальту шины, шумно расплескиваются лужи, а в машине сухо, уютно, вкусно пахнет бензином и одеколоном «Шипр». Я люблю запах бензина. Не знаю почему – но люблю. Не сильный запах, а такой… легкий. А еще – люблю запах сгоревшего ружейного пороха…

Заборы, заборы… за заборами – дачи писателей. Здесь отметились все известные писатели и поэты советского времени. В мое время, в двухтысячных, эта земля стала выкупаться нуворишами после того, как дачи, выделенные писателям пожизненно, стали приватизироваться. Вообще-то такое не должно было быть – все дачи, можно сказать, в аренде, пожизненной аренде, а значит, ни наследоваться, ни продаваться не должны. Но что ни делалось в девяностые, когда продавалось все, за что давали деньги! Да и в двухтысячных тоже… Приватизировали и продали. И выросли пятиметровые заборы, за которые при всем желании не заглянуть. Если такое желание будет, конечно. А пока – только штакетники с калиточками, все патриархально и уютно, как в маленькой деревеньке.