Варя повесилась по приезду. Родителям сказала, что ни в чём не виновата.

****

Дальше как в тумане. Очнулся, когда взорвался фугас рядом. Вот этот момент он запомнил, потому что его из МВД мужик, весёлый такой с прибаутками, своей спиной укрыл.

Все горячие точки собрал. Идея податься в спецназ сама исчезла. Но он даже как-то допинал своё высшее образование.

В Африке любовался помнится чёрными девчонками. Нравились, может потому, что не говорили на его языке, а он на их немного. Он вообще на семи теперь спокойно общался. Учился, неизвестно для чего. А мог спиться. И пил, кстати, бывало, потому что болел шрам от выстрела тестя на руке. Зажил, а вот так психика человека устроена. Как напоминание.

И вот по-пьяни однажды попросил сделать наколку, чтобы спрятать царапину. Делали в африканской жаре, в полной антисанитарии. Он тогда и выпил первый раз. Смотрел на вентилятор на чёрном потолке, жгло наколку, а он шептал, как умалишённый, беспрерывно и не запинаясь:

— Прости меня, прости меня, прости меня…

Пока не уснул. А утром ржали ребята над его уродской татуировкой. Какие-то обезьяны, пальмы и цветы, криво и косо выкололи. На память об Африке.

— Да, Серафим Сергеевич, местное творчество, — смеялся Санёк Белогривцев.

Высокий парень, голубоглазый блондин. С ним пил до этого. Симаков от рядового до полковника дослужился. И дальше собирался звёзды менять. Поднялся, но офицер боевой, своих ребят, как детей, любил и берёг. Поэтому и посмеяться над ним могли и душу ему излить.

Вот Сашку девчонка кинула. А Сашка – мажорик. Но особенный: не зажравшийся и с такой светлой головой, что только удивляться. Батя денег дал девчонке, которую Санёк любил… Варей звали.

— А защитить? — спрашивал у парня опытный Серафим.

Выпили они много, клеились чернокожие девчонки, но к ним не подступиться. Как будто воду глотали, со стороны так совершенно трезвые. И один и второй – вот такое здоровье и выправка.

— Девушка может испугаться, — продолжал Сим. — Вот ничего не скажет, деньги возьмёт, оправдываться не будет, только потому, что напугана.

— Она к мужику свалила, — и Сашкины глаза голубые стали тёмными, наполнившись слезами.

Сим за затылок Санька выловил и в лоб поцеловал.

Так что Саньке можно было и посмеяться над наколкой. А через четыре дня где-то в центральной Африке, наткнулись на людей, которые промышляли исключительно работорговлей и разбоем. Естественно с оружием.

Двух своих парней Симаков потерял. От местного правительства солдаты сами как-то вопросы решали, а он своего Саньку на руках до машины и в машине, когда по кочкам ехали, зашивал. И домой не вернул, пока парень не окреп.