Почему-то эти двое начали меня необъяснимо раздражать. И еще я не хотел, чтобы они ко мне прикасались. Причем не хотел настолько, что был готов применить силу, невзирая ни на какие последствия.

— Где. Моя. Одежда?

Мужик, явно что-то такое почувствовав, резко осекся и молча указал пальцем в угол, где стоял стул, а на нем было аккуратно сложено мое таоми.

«Эмма, что там с загрузкой?» — осведомился я, убрав щит и принявшись сноровисто одеваться. Чувствовал я себя нормально, никакой слабости, дезориентации… тяжелый затылок и непроходящий гул в ушах не в счет.

«Загрузка завершена успешно, — спокойно отозвалась подруга. — Установку скрытых файлов, как ты и просил, я заблокировала».

«Ты их распаковала?»

«Да. Это оказался свод правил и кодекс чести рода Хатхэ».

Я к тому времени затянул завязки на штанах, накинул на плечи куртку и, не успев завязать пояс, замер.

«Чего?»

«Судя по всему, в тех файлах содержится информация, способная при воздействии на определенные центры сделать тебя более лояльным к старшему роду Хатхэ. Пробудить чувство благодарности и ответственности. Помочь, так сказать, стать полноценным членом семьи».

Я опомнился и, закончив с поясом, застегнул на предплечье идентификационный браслет.

«То есть меня хотели перетянуть на свою сторону?»

«Скорее, закрепить и усилить положительные эмоции, которые связаны с родом, — отозвалась Эмма. — Я проверила остальные модули — похоже, программа стандартная и установлена на всех аналогичных аппаратах».

«Сотри ее», — велел я, оглядевшись еще раз. Посторонние программы в башке, пусть и такие невинные, мне были не нужны. Свое мнение о Хатхэ я уже составил и в дополнительном усилении оно не нуждалось.

«Готово».

— Лэн Гурто… — вяло проблеял один из целителей, когда я решительно двинулся к выходу.

Я повернулся.

— Где я могу найти мастера Даэ?

— Он у себя в кабинете. Это на третьем этаже, комната номер один. Мы уже доложили, что вы…

— Благодарю, — кивнул я и быстро вышел, чувствуя себя предельно странно, как если бы, помимо обычного аппаратного обучения, в мою башку все-таки закралось нечто постороннее и теперь я перестал походить на себя самого.

Я сейчас больше напоминал не подростка, а взведенную до предела пружину. Ну или курок, на который уже лег указательный палец, и на него осталось только слегка надавить. Примерно так же я ощущал себя перед боем с Солом Босхо. За тем исключением, что тогда мои эмоции были выключены, а сейчас остались при мне, даже более того, они существенно обострились, что ли? Причем не все, а лишь те, чтобы были связаны с потенциальной опасностью и угрозой для жизни и здоровья.