— Неплохо, — приятно удивился маг при виде достигнутых мною результатов. — Вижу, что ты и впрямь тренировался. Но ты делаешь одну серьезную ошибку, ученик — после тебя в пространстве остается достаточно глубокая, а значит, и заметная щель. Как разрыв. Обычный человек ее, может, и не заметит, а вот маг моего уровня обязательно обнаружит.

Я беспокойно переступил ногами.

Так. А вот об этом мне никто раньше не говорил. Неужели в «Пирамиде» я мог оставить следы?

Самое скверное было в том, что я даже сейчас не видел никакого разрыва в месте, откуда только что вышел. Быть может, потому, что дело происходило во сне и у меня не было второго спектра зрения, а может, я просто не знал что искать, но лично мне казалось, что граница ровная. И никаких дефектов в ней я, как ни старался, не увидел.

— Иди сюда, — поманил меня пальцем учитель и, подойдя к стене, чуть тронул потревоженную мною недавно границу. — Видишь, что с ней творится?

Я озадаченно почесал репу.

Да. Пока граница была недвижимой, внешне она и правда выглядела нормально. Но как только учитель ее пошевелил, стало видно, что в том месте, где я только что вышел, ее подвижность ограничена. А при усилении воздействия в ней и впрямь становится видна длинная вертикально идущая щель, как если бы я разрезал ее ножом, а потом попытался прикрыть складками, чтобы скрыть следы совершенного злодеяния.

— Ты ее повредил дважды, — подтвердил мои предположения учитель. — Там, где вошел. И там, откуда вышел. Но это типичная ошибка начинающего.

— Как ее можно избежать?

— А ты на сколько слоев расщепил границу?

Я кашлянул.

— На два.

— А теперь попробуй сначала выделить один слой и соскользнуть в него, потом аккуратно расщепить второй и поднырнуть ниже, затем третий… помнишь принцип слоеного пирога?

Я поспешно кивнул.

— Ну вот и с границей так же. Чем тоньше граница, тем легче ее повредить и тем незаметнее будет воздействие. Поэтому, чтобы незаметно войти в пространство между слоями, нужно потратить немного времени и не врываться туда с ноги, а делать это аккуратно, постепенно. Тогда разрывов станет несколько, но они будут настолько тонкими, что даже при очень большом желании их будет сложно обнаружить. А потом они и сами закроются, потому что любая граница, как ты помнишь, стремится к восстановлению.

— А сколько живут такие разрывы? — с беспокойством поинтересовался я, пытаясь понять, насколько же сильно засветился под «Пирамидой». Нет, так-то я преимущественно делал разрывы в тоннелях, но в отеле такие тоже были, особенно на нижних этажах. Причем там, где повреждений оказалось немного, а значит, чисто теоретически кто-то мог увидеть лишнее.