В частности, выяснилось, что патрон для «УН-200» тоже был не совсем стандартным. Нет, внешне все выглядело вполне типично: пуля, гильза, калибр… в пересчете, опять же, на земные мерки я бы сказал, что передо мной типичный патрон для СВД[4] . Однако материалы, использованные для его изготовления, как и состав детонирующей смеси сильно отличались от земных аналогов (разницу мне, как водится, объяснила Эмма). Но самые главные различия касались сердечника, который оказался не литым, как ему положено, а имел внутри узкую продолговатую полость, примерно на три четверти заполненную найтом.

Так вот, когда я беззастенчиво вскрыл «подстволье» и покопался во внутрянке, то оказалось, что в нем находилось достаточно громоздкое маготехническое устройство, способное генерировать найниитовое поле. Причем ширина генерируемого поля была достаточно небольшой, всего-то половина майна, а вот мощность оказалась настолько велика, что по прогнозам Эммы этого могло хватить, чтобы в считанные сэны перевести весь имеющийся в магазине найт в полноценный найниит.

Я, когда об этом услышал, торопливо порылся в памяти и пришел к выводу, что это совсем не то устройство, которое позволяло вводить в управляющее поле уже перегоревший найт. То есть передо мной лежала старая разработка Расхэ, способная работать только с чистым, вернее, с неиспользованным найтом.

По идее, при активации механизма… а включался он специальной кнопкой, расположенной аккурат под большим пальцем левой руки… найт в патронах автоматически превращался в найниит, который полностью заполнял собой созданную под него полость. При этом непосредственно после выстрела пуля вела себя как обычно, и в принципе никто не мешал использовать ее для убийства простого зверя или человека. А вот при встрече с найниитом, свойства которого я в свое время так долго пытался понять и принять, ее поведение радикально менялось.

Как выяснилось, наружная оболочка у такой пули была чрезвычайно мягкой, пластичной, поэтому при ударе о найниитовую пластину не просто деформировалась, а буквально сползала с сердечника, как плохо подогнанный напальчник. Одновременно с этим передняя часть сердечника тоже разрушалась, а из нее с огромной скоростью в препятствие ударялась найниитовая игла. При этом точечное воздействие на пластину оказывалось настолько сильным, что игла попросту прошивала найниитовый лист насквозь, заодно деформируя края образовавшегося отверстия. А затем по ним ударяла основная часть сердечника, и пластина попросту рвалась, как обычный лист бумаги, а порой еще и утрачивала управляющее поле, поэтому могла осыпаться на землю мелким черным песком.