«Вся в отметинах, — согласилась со мной подруга. — Причем метки черные. — все контракты у этого человека заключены на смерть. Судя по всему, он очень много знает».

«Еще бы. У меня в ауре метки выглядят таким же образом?»

«Да. Но твои меньше раза в два. Их почти не видно. Тогда как здесь… создается впечатление, что тут не только ментальный блок, но и сами метки двойные. Как будто их ставили дважды по одному и тому же договору».

Я нахмурился.

«Почему же тогда менталист Кри утверждает, что блоков всего два?»

«Возможно, это внутренние установки, — отозвалась Эмма. — Не магия, а что-то вроде самопрограммирования. Все равно что приказ самому себе умереть, но ни при каких обстоятельствах не выдать информацию».

Хм. Как вариант. Если уж даже обычные эмоции дают заметные изменения в ауре, то, наверное, элементы нейролингвистического программирования, особенно примененные к конкретному магическому контракту, тоже на это способны.

Кстати, интересная тема. Не знал, что контракты и себя самого можно дополнительно защитить таким вот образом. Надо будет прошерстить учебники и Сеть по данному поводу. Может, на это не только обычные менталисты способны?

Я ненадолго задумался, но потом вспомнил, что не один, и выразительно глянул в сторону терпеливо дожидающегося меня Кри.

— Мне нужна тишина. И время.

Тот, как мы и условились, закрыл дверь и, вернувшись, встал у стены.

Одновременно с этим, как я и потребовал, мониторы во всех смежных помещениях благополучно отключились. Рабочим остался только звуковой канал, без видеоряда. А из посторонних в операторской остался только Норми, тогда как не представившийся менталист и болтающаяся поблизости охрана тихо удалились за пределы медотсека. Так, как я и потребовал.

Когда их ауры удалились на достаточное расстояние, я подвинул в сторонку стоящий в изголовье аппарат и, заняв его место, аккуратно обхватил ладонями голову пленника и плотно опутал ее найниитовыми нитями. Затем кивнул Кри. Тот, шагнув к капельнице, одним движением остановил подачу лекарства. И как только на мониторе появились признаки повышенной активности, а пленник явственно пошевелился, я прикрыл веки и, тщательно контролируя положение пальцев, вонзил найниитовые спицы ему в голову.

Из груди Шакса после этого вырвался прерывистый вздох, после чего он выгнулся на столе дугой, широко распахнул глаза с диковато расширенными зрачками. Но почти сразу обмяк. Его веки медленно опустились. Бешено запиликавший и тревожно замигавший монитор практически сразу умолк. Тогда как я повернулся в сторону напряженного застывшего у стены Кри и спокойно бросил: