* * *

До нужного места мы добрались меньше чем через половину рэйна — похоже, директивы не позволяли чайке улетать от охраняемого места на слишком большое расстояние.

Правда, привела она меня не собственно к месторождению найта, а на здоровенный, вдающийся довольно глубоко в море утес, который к тому же был обжит огромными стаями самых обычных чаек, поэтому сверху донизу был уляпан характерными потеками и представлял собой один большой, простите за подробности, птичий туалет.

Запах там стоял соответствующий. Да и ступать по камням следовало осторожно, потому что птицы — существа не только стайные, но еще и крайне неряшливые, и про принцип «не гадить там, где живешь» даже близко не слыхивали.

К тому же чайки еще и орали. Громко, визгливо. Порой до такой степени, что аж уши закладывало. А при моем появлении они еще больше заволновались, поэтому над самим утесом я кружить не стал, а вместо этого добрался на своих дисках до края ближайшей скалы… разумеется, на максимально возможном расстоянии от беспокойно перекрикивающихся чаек, и осторожно выглянул из-за уступа.

Ну что сказать…

Утес как утес. Здоровенный, майнов пятнадцать в высоту, вдвое больше в ширину и заканчивающийся крутым обрывом, под которым виднелась выточенная прямо в скалах, опасно узкая дорога. Под ней с тихим шелестом плескалось море. Темные волны с ленцой то набегали на камни, то снова откатывались обратно. Причем, судя по темным отметинам, во время прилива дорогу все-таки не заливало, так что проехать по ней было реально, ну разве что за осыпающимся краем надо было следить, иначе сверзиться отсюда можно было на раз-два.

Над всей этой красотой все так же, как и раньше, кружили потревоженные птицы. Тогда как внизу, в самом конце дороги, почти вплотную к скале и, к сожалению, за пределами действия моего управляющего поля, стоял компактный грузовичок с включенными фарами, а рядом с ним бродило несколько темных силуэтов, у которых с такого расстояния я мог нормально рассмотреть только ауры.

Людей, судя по голосам, оказалось четверо. Мужчины. Одеты не броско. Лиц в темноте было не видно, но незнакомцы вели себя уверенно, ни от кого не скрывались, несмотря на позднее время. Ну разве что голос старались не повышать, потому что излишне гулкое эхо и без того разносило малейший звук по всей округе.

Из-за этого, кстати, на вершине утеса и беспокоились чайки. Так-то им давно пора было уснуть, но они то и дело срывались с места. Недовольно кричали на нарушителей спокойствия. А когда туда явился еще и я, они и вовсе снялись с места огромной стаей, принявшись кружить над скалами и орать так, что у меня аж зубы заныли.