— Что так? — заинтересовался я. — Не виноват ни в чем?
— А вот представь себе, не виноват! — с вызовом посмотрел на меня паренек.
— Ну, рассказывай тогда! — с улыбкой говорю ему. Уж очень забавно выглядели его «фонари».
— Зачем? — удивился он.
— Так все равно делать нечего, — пожимаю плечами.
— Поединок у меня был. С аристократом, — подозрительно на меня посмотрев, все же ответил паренек.
— И что? Проиграл? А в тюрьму-то за что?
— Не проиграл! — вскинулся он. — Я честно его побил! Хоть он и старше на пять лет.
Хм, интересно. Аристократы с детства учатся владеть мечом и рукопашному бою. И пусть боевые искусства здесь в довольно зачаточном состоянии, так и пацан этот не в шаолине обучался. А все же справился с противником гораздо старше себя.
— Так в тюрьму-то за что попал, если все честно было? — вновь спрашиваю у замолчавшего паренька.
— Дружки его на меня кинулись, втроем. Твари бесчестные! У меня же секундантов не было, вот они и решили отомстить за проигравшего. А я за нож схватился. Ну, и порезал их немного. Вот они стражу и позвали. А я кому нужен заступаться за меня? Без роду, без племени, — пацан совсем повесил нос.
— Тебя зовут как? — спрашиваю, пытаясь отвлечь его от грустных мыслей.
— Тилем отец назвал.
— А скажи мне, Тиль, из-за чего ты вообще с ним сцепился?
— К сестренке он моей приставал. А кроме меня заступиться за нее некому.
— Младшая?
— Нет, — покачал он головой, — на три года старше. Но ведь девчонка же. Она в трактире подавальщицей работает. И я там же, но так, подрабатываю. Принеси-подай. Хозяин гном добрый, вот и не гонит.
— А где же ты так драться научился?
Не знаю, чего я к нему привязался. Понравился, наверное, пацаненок. Мелкий, а гордый и смелый. Не побоялся с высокородным подраться из-за сестры.
— Отец учил, пока жив был, — он гордо распрямил плечи. — Он в третьем легионе сержантом был до ранения.
— Как же вы с сестрой на улице оказались? — удивился я.
Насколько я успел узнать местные реалии, к легионерам здесь отношение было довольно хорошим. И отслужившим полагалась пенсия и жилье.
— Мачеха, — Тиль словно выплюнул это слово. — После смерти отца завела себе дружка со связями. И как-то так получилось, что все отцовское имущество стало ей принадлежать, а не нам. Вот и выгнала. А иначе, сказала, вообще со свету сживет.
— И ничего нельзя сделать?
— А что тут сделаешь? — он удивленно посмотрел на меня. — Дом по документам ей принадлежит. А нас и слушать никто не станет.
— А к друзьям отца не пробовали обращаться? Все же сослуживцы, они и после службы друг за друга горой.