Но хватит о Медведе. Легион уже скрылся из виду, пора бы и о себе подумать. Кровотечение, кажется, остановилось, поэтому можно слегка расслабить узел, чтобы хотя бы двигаться было не так неприятно. Снимать импровизированную повязку, конечно, пока не стоит (да и вообще не стоит), но чуть ослабить — вполне можно. А потом можно подумать, как спуститься со спинорифа на землю.

Я перевернулся на живот, испытывая жуткий диссонанс между ощущением сопротивления воды и ее фактическим отсутствием и поплыл вперед, в случайно выбранную сторону. Поначалу плыть было жутко неудобно, поскольку я не видел, где проходит граница раздела двух сред и поэтому вырывающаяся из невидимой воды рука буквально выстреливала из нее, и приходилось серьезно сосредотачиваться на том, чтобы остановить ее движение, иначе вполне вероятны были бы травмы мышц или суставов, не рассчитанных на такие нагрузки. Спустя минуту я более или менее вычислил, где же проходит граница раздела двух сред, приноровился и дело пошло легче. Боль в месте ранения, вспыхнувшая с началом движения с новой силой, тоже быстро улеглась и превратилась в тупое нытье. Оставалось только порадоваться, что я не оказался в настоящей соленой морской воде, которая явно не подружилась бы с моей раной, и плыть дальше.

Прошло, по ощущениям, не меньше получаса, прежде чем я наконец увидел вдалеке под собой край каменного массива, образующего дно. Я даже успел за это время один раз устать и снова прилечь на поверхность воды, перевернувшись вверх лицом.

Теперь предстояло самое интересное — придумать, как мне спуститься. Если я все правильно понимаю, то никакого «силового поля», которое бы ограничивало объем «воды» в габаритах спинорифа, не существовало, и вертикальная граница представляла из себя то же самое, что и горизонтальная — просто ничего. Просто неосязаемая граница раздела двух сред. Если так, то продолжая плыть дальше, я рано или поздно доберусь до этой границы, переплыву ее и просто вывалюсь наружу, упав с высоты десяти этажей. А это в мои планы не входило.

Поэтому я начал по чуть-чуть продвигаться в сторону границы морского дна, каждые несколько секунд вытягивая руку и размахивая ею перед собой в попытке понять, есть ли там все еще «вода» или уже один лишь только воздух остался? Эти «шаги» или «заплывы», как их ни назови, были очень короткими — буквально по одному метру, чуть больше, чем длина той самой руки, которую я использовал для проверки, поэтому плыл я долго. Когда же наконец я достиг того места, где морское дно обрывалось, рука, наконец, тоже провалилась в никуда, игнорируя сопротивление воды.