Но это потом. Сначала дело. У меня не так много времени до того момента, как подойдет срок сдачи оружия и надо попробовать разобраться с делами до этого момента, раз уж я так удачно десантировался в город. Не получится — тогда придется топать до полицейского участка, а потом возвращаться сюда снова.

Утвердившись в этом плане, я зашагал к барной стойке с намерением обратиться к бармену — кто, как не он, должен знать таинственного Шмеля, который в этом заведении «всегда»? Только тот, кто тоже в нем «всегда», логично же.

Барменов оказалось двое, один явно молодой (я видел только высокий черный конский хвост его прически) торчал где-то на другом конце стойки, а рядом со мной оказался другой. И он тоже был под стать заведению — его тоже хотелось назвать «деревянным». Только если дерево интерьера было гладким, то лицо этого дяди напоминало поеденный морской солью и всякими древоточцами корпус старого военного галеона — настолько оно было морщинистым. На длинное узком лице в обрамлении ореола зачесанных назад серебряных волос, открывающих высокие залысины, было больше морщин, чем у меня — патронов с собой. Глубокие, как марианская впадина, складки возле носа, практически такие же от уголков губ вниз, в «окопах» под глазами и вовсе мог укрыться целый пехотный взвод. И довершала всю эту картину череда прямых противотанковых эскарпов на лбу товарища, количеством никак не меньше десяти.

Подойдя, я отметил, что он бросил на меня такой же внимательный взгляд, как и я на него, и ему так же как и мне, хватило одной секунды, чтобы составить какое-то впечатление. Не сказать, чтобы он напрягся, но полотенце в руке, котором он безостановочно натирал какой-то стакан, на мгновение остановилось.

Я сел на один из барных стульев и сцепил руки на стойке. Как обращаться к барменам, чтобы подозвать, я не знал, а суфлер подсказывать не спешил.

К счастью, бармен подошел сам. Он закинул полотенце через плечо (белоснежное, оно моментально потерялось на фоне такой же кипенно-белой рубашки с коротким рукавом), поставил бокал на одному ему ведомое место, подошел ко мне и встал напротив, широко уперев руки в поверхность стойки:

— Сюда с оружием нельзя. Там на входе написано.

— Прошу прощения, не увидел. — честно признался я, ведь мне даже в мыслях не приходило, что куда-то могут не пустить с оружием. — Я всего на одну минуту. Мне нужен Шмель.

Бармен нахмурился, от чего его морщины собрались в одну огромную убер-морщину, мне даже на секунду показалось,что сейчас она наберет какую-то критическую массу и всосет в себя все его лицо, как черная дыра.