Тут же направив скакуна к выходу, он освободил путь. За ним ещё один всадник вышел, а затем ещё. Пятнадцать человек стремительно появились в лесу у ручья и тут же пустили лошадей вскачь.
А оставшийся в пещере «посредник» быстро убрал зеркало, спрятав его за тем же камнем. Покинул пещеру последним, заметая за собой все следы. Опустил обратно траву, замаскировав вход и тоже побежал вслед за кавалерийским потоком.
— Седьмой закончил. Иду в тринадцатый.
Глава 22
— В лесу без обнаружения… сложно.
Выступая чем-то вроде голоса разума всей группы, Шун больше всех не хотел покидать насиженный город. Однако он же и больше всех понимал, что это просто необходимо сделать. Девушки рядом с ним действовали больше от эмоций, нежели здравого смысла. Особенно сейчас.
Зенит видела разорванных зомби, валяющихся на окраине и оставленных тут совсем недавно. Тут точно был бой, который они «проспали».
Плотная застройка закончилась за спиной, сейчас попадались лишь мелкие домики. Разрушенные концом света и покинутые давным давно всем живым.
У одного из таких домиков обрушилась крыша. Оконная рама под ней треснула и осела, за ней легко можно было осмотреть внутреннее убранство, оставшееся от бывших хозяев. Зенит только взгляд бросила, предосторожности ради. Это был последний на их пути дом, дальше только лес.
Посмотрела на рухнувшее жилище… и не смогла оторвать взгляд. На оконном проёме, цепляясь за гвоздь и легонько качаясь на ветру болталась маленькая, самодельная кукла. Чёрная ведьмочка сшитая своими руками каким-то ребёнком. На большой голове были нашиты красные глаза-бусинки. Нелепый балахон должен был быть угрожающим и страшным.
— Что там? — заинтересовалась Серара, заметив эту заминку и поняв что Зенит просто застыла на месте как заворожённая.
— Ничего… — ответила Зенит, отведя взгляд от разрушенного дома и почти до крови закусив губу. — Ведьма одна вспомнилась…
* * *
— Не снимай фату раньше времени, поняла⁈
— Да, мама…
— И говорить ничего не смей! Молчи как рыба об лёд! Если хоть пискнуть посмеешь, никто и никогда в жизни больше тебя не возьмёт. До конца жизни будешь в девках ходить на наш общий позор!!
Это был… очень яркий день в её памяти. Один из самых ярких, если не самый-самый. Её толкали из отчего дома в дом жениха, принарядив в платье. На голову опустили плотную, пышную фату. Повсюду был шум и гам, родители мужа устроили шумное празднество, застолье. Пьяные вопли с их стороны деревни полетели по ветру ещё спозаранку, едва не быстрее крика петуха.
Она вошла в дом, чувствуя как колотится в груди сердце. Все поздравляли её, это должен был быть большой праздник.