Кипевшая в крови ярость утихла, улеглась. Женские пальцы прошлись по колючему ёжику волос на макушке Чимбика, и тот прикрыл глаза. Хищник внутри сержанта гневно взвыл, протестуя против потери контроля за обстановкой, но репликант хотел как можно лучше прочувствовать происходящее. Чем бы оно ни было.

Странное ощущение — позволять касаться себя, не контролируя каждое движение, не выискивая опасность, не ожидая удара. Тело, воспитанное жестокими тренировками, одновременно напрягалось, протестуя против беспомощного состояния, и ждало каждого нового прикосновения, дарившего блаженство.

Очень скоро скопившееся напряжение заставило Чимбика открыть глаза и сесть. Желание держать всё под контролем оказалось сильнее жажды ласки. Пальцы Эйнджелы скользнули по щеке сержанта, и она опустила руку, уютно устроив её в ладони репликанта.

— Ты ведь не уйдёшь со мной? — спросила девушка, глядя ему в глаза.

В них не было грусти. Эйнджела будто уже знала ответ и смирилась с ним.

— Я не могу, — со вздохом произнёс сержант. — Не бросать своих, помнишь? Но теперь дело не только в братьях.

И Чимбик рассказал ей о Схеме и Брауни, о Талике и её семье. О его новой семье. О доме, в котором его приняли. О доме, который он намерен защитить.

Эйнджела слушала молча, не отпуская его руки. Репликант наслаждался каждым мгновением, и от осознания того, что это может никогда не повториться, блаженство ощущалось только острее.

— Я бы хотел навсегда остаться с тобой, — тихо сказал он. — Как в сказке, где они жили долго и счастливо. Но ты сама говорила, что жизнь полна разочарований.

— Сказки, если вдуматься, тоже, — печально улыбнулась Эйнджела. — Далеко не у всех счастливый конец.

— Я знаю, — ответил Чимбик. Поймав удивлённый взгляд девушки, с некоторым смущением пояснил: — Я прочёл немало с нашей последней встречи. Мне особенно запомнилась одна, где смертный полюбил луну. Не спутник планеты, а женщину из другого, небесного мира. Но они принадлежали разным мирам, и всё, что ему оставалось, — это наблюдать за ней ночами, касаться её отражения в воде.

Сержант чуть крепче сжал руку Эйнджелы и подумал, что ему повезло больше, чем герою той сказки. У него хотя бы была возможность прикоснуться к своей мечте.

— Похоже, что я герой такой сказки.

— Всё можно изменить, — тихо сказала девушка. — Ещё не поздно дезертировать.

Где-то в груди неприятно кольнуло. Сержанту казалось, что Эйнджела его понимает и не станет уговаривать и настаивать. У мысли, что он ошибался, был горький привкус.

— Я не могу, — резче, чем хотел, произнёс Чимбик.