Поэтому я оттолкнулся руками и с натугой сдвинул всю толпу чуть назад, ловя слабые возмущения в свою сторону.

Лера с благодарностью улыбнулась мне и смущённо отвела взгляд.

После перебранок стало совсем душно, а запах пота и грязи въелся в воздух. Меня же спасал аромат её парфюма, так что тут ещё подумать надо, кто кого благодарить должен.

Хотя довольно странно, что кто-то брызгается ванильными духами, собираясь на массовую драку…

— Вообще… — прокряхтел Гордей откуда-то позади. — Странно, что Соколов не убрал эти идиотские правила.

— Точно… — согласился кто-то. — Сам устроил побоище, а мы должны разборки прятать.

О, про меня заговорили!

Интересно.

— Да он царём себя почувствовал! — На удивление, к общей полемике присоединился парень из северных. — Совсем страх потерял!

— Почему директор тогда его не посадил в клетку, а? Почему мы должны тут тухнуть, как килька в банке, а этот…

— Этот, как ты выразился, самому директору навалял! — пояснил Гриня. — Иди, попробуй сделать то же самое. И тогда будешь гундеть.

— Ага, навалял. Как же! Договорились они!

— Да какая разница! Сам беспредел устроил, а другим даже на природе морды бить запретил!

Ну… Тут я согласен с Гриней. Пусть наваляют мне, а потом правила устанавливают.

Право сильного, чего уж тут.

И вообще обидно. Я им инфраструктуру восстанавливаю, снаряжение выдаю, обеспечиваю. А они всё недовольны.

— Да охренел он! — крикнула Лера мне в лицо.

Знала бы, чьё именно это лицо…

— Совсем от людей оторвался!

— Куда директор смотрит!

— Да!

Э, вы чего⁈ Что началось-то! Я планировал объединение, но не против собственной персоны.

Вдруг все затихли.

Дежурные зашевелились, даже сержант встал со своего рабочего места. Со стороны входа раздались знакомые шаги.

— Август Эдуардович, — кивнул сержант, — какими судьбами?

Азарьев прошёл мимо нашей камеры, и мы пересеклись взглядами.

Точно узнал.

Тьма, связывающая нас, отозвалась вибрацией, поэтому он не мог не заметить меня.

— Всё теми же, — ответил Август. — Долго их держать собираетесь?

— Ну, как положено… Пятнадцать суток.

После этих слов снова начались волнения. Даже я сам уже хотел высказать пару ласковых, потому что иначе придётся тут всё переворошить и раскрыть свою личность, что доставит кучу неприятностей и порушит некоторые планы, связанные с моим замыслом.

— Нет, не стоит, — тихо, с неохотой сказал Август. — Запишите всех участников в отдельный список и поставьте на учёт. Список прошу передать ко мне в приёмную. И…

Он тяжёлым взглядом окинул всех хулиганов, а затем, стиснув зубы, выдавил:

— И отпускайте.