Дамагерша рассказывала это с нервным тиком на лице. Информацию она получила,Отсканировав эту элитную даму, и сейчас сетовала только на то, что Смайл упал мне на голову только в 2013-м году, а не в 2000-м.

— Что планируешь дальше делать? — спросил я негодующую дамагершу.

— Всё простенько. Сейчас доем и схожу к ней, пусть составит компанию своему бывшему.

— Валь, подстрахуй её, — сказал я рейнджерше. Та кивнула мне головой.

* * *

Вторник

Ночью мы так и не дождались Катю. К нам она пришла почти под утро, до утренних петухов занимаясь экспроприацией принадлежащего жене прихватизатора. Проснувшись, я убедился, что та баба сидит напротив бывшего супруга в нашей камере, жамкнул спящей дамагерше её бархатистую булочку и в компании с Ликой пошёл на зарядку. Аналитик была улыбчива и расслаблена, ей ночью досталась всё моё внимание, что, судя по её выражению лица, зарядило жену позитивом на сутки вперёд.

После авиаразведки с Валей над Омутинским и Голышмановским районами, мой персональный бортстрелок потянула меня в свою комнату.

— Вань, я хочу с тобой уточнить диспозицию по Антону. Вчера я, как ты мне сказал, с ним ещё раз поговорила, но только дерьма наелась. Как он таким стал? Как я с ним несколько лет жила, любила его? Вот дура!

Подойдя к жене, я обнял её и стал, успокаивая, поглаживать по спине. Она посмотрела на меня снизу вверх, в уголках её глаз были слёзы.

— Вечером вместе сходим к Антону. Я сам, по-мужски, с ним поговорю. Не вернёт твои драгоценности, заберу силой.

После совместной тренировки с Валей наИнтеллект , я направился к Алексею. Предварительно я ему позвонил и напросился к нему на эту встречу, чтобы обсудить возможности по медицинской тематике, появившиеся у нашей фирмы после получения лицензий.

Усевшись напротив Алексея в его кабинете на нашейБазе , я, прежде всего, потребовал доклада на тему исследований медицинского феномена Смайла. Главврач путано начал говорить, что определённые подвижки есть, они там что-то такое хитрое на томографе зафиксировали, а также нашли некие отличия в структуре наших лейкоцитов.

Кроме «лейкоцитов» и «томографа» я больше ничего не понял. Если раньше я считал, что только почерк у врачей узкопрофильный, понятный только им самим, то теперь окончательно осознал, что и речь — тоже. Ни бельмеса я не понимал. На мой вопрос, когда конкретно будут готовы первые практические результаты, Алексей пожал плечами и флегматично ответил, что не известно.

Мне стало понятно, что хилер в нашей команде, лишь в роли санитара на поле боя конечно мало пригодится. Но если я хочу продолжать эти исследования, то без своего медика мне не обойтись.